– А я знаю, что тебя зовут не Костя, – проговорил Денис. – Так, хотелось немножко тебя побесить. Ну что, Кирюш, может, снимешь маску?
Кирилл Петрович остановился, и Саша как-то вдруг поняла, что он незаметно изменился, когда поднимался по холму. Все его тело внезапно обрело другие, более стройные и молодые очертания, волосы шевельнулись под врачебной шапочкой. Если Кириллу Петровичу, которого она успела узнать, было, по ее оценкам, больше пятидесяти, то человек, который сейчас гнал к ним Зою и Игоря, годился бы ему в сыновья.
– Догадливый, – ответил Кирилл усталым молодым голосом. Теперь было странно называть его по имени и отчеству. – Ты всегда, гадина, был догадлив. Как понял?
Он протянул руку, снимая маску, и Денис криво ухмыльнулся, узнавая. Во взгляде Кирилла не было ничего, кроме привычного презрения, густо перемешанного с ненавистью.
– Когда слишком долго носишь маску неумехи и дурачка, она начинает вызывать подозрения, – ответил Денис. – Помнишь ту коробку с пиццей, которую ты так и не смог открыть? Вещи Семенихина были закрыты на те же заклинания, но вокруг них были твои остаточные нитки. Мелкие, почти неуловимые. Я сначала подумал, что ты просто переносил пакет. Ты же ведь всегда такой: услужливый, постоянно на подхвате.
Кирилл одарил его тяжелым ненавидящим взглядом. Ударил бы, если бы не знал, что ему за это вырвут руку из плеча. Саша стояла, всем сердцем желая сейчас сделаться невидимой. Ее окутало страхом – простудным, липким, проникающим до самого нутра.
«А ведь дела его плохи», – подумала Саша. Сейчас, без маски, Кирилл выглядел усталым и больным. Добрынин взялся за дело – Саша не сомневалась, что организаторам ее похищения недолго осталось гулять на свободе.
Она испытала прилив мстительной радости.
– А потом я внимательно посмотрел на четвертого мушкетера на фотографии, – продолжал Денис. – И навел о нем справки. Петр Вальц умер в девяносто четвертом, у него остался сын Кирилл, который взял девичью фамилию матери, когда поступал в университет. Кирилл Наумов.
Кирилл рассмеялся. Зоя кивнула, словно подтверждала все, что сказал Денис, и Саша поняла, что именно она и наводила эти справки.
– Ты двоедушник, Кирюш. – Денис устало вздохнул. – В тебе живут одновременно две личности. Твоя, неумехи и бездельника, который в тридцать восемь лет так и перебирает бумажки, как студент. И твоего отца – сильного и опытного мага, который всегда хотел подняться как можно выше и получить как можно больше власти. Это очень удобно, когда твою вторую половину могут заподозрить разве что в воровстве бутербродов из общего холодильника. Двоедушники способны расслаиваться, быть одновременно в разных местах. Когда Игорь рассказывал, что способен размножать упыря, я сразу понял, у кого он этому научился.
Игорь охотно закивал, тыча в Кирилла указательным пальцем.
– Да! Да! Он показывал, как сделать! – торопливо, словно пытаясь угодить, сообщил он, и Кирилл посмотрел в его сторону с усталой брезгливостью.
– Заткнулся бы ты, убогий, – посоветовал он и, обернувшись к Денису, лениво произнес: – Это не имеет значения. Вообще. Никакого. Ты просил этих двоих – я их вернул. Ты хотел звания и должности – Селин на все готов и на все согласен. Мы, конечно, не ожидали, что ты заведешь такую дружбу с Добрыниным, вот из-за него у нас сейчас огромные проблемы. Ну так что, девчонку отдаешь или как?
– Почему именно Конь-Камень? – ответил Денис вопросом на вопрос.
Кирилл одарил его презрительной усмешкой.
– Чтобы дать ей дополнительную силу, – сказал он. – Часть она взяла у тебя. Часть у Павла, а его ты убил. Я знал, что убьешь. Камень поможет дальше обходиться без него.
Денис понимающе кивнул. Сделал шаг в сторону, к Зое и Игорю, и Саше показалось, что она осталась совсем одна. Теплый летний вечер подернуло пепельным сумраком, рот наполнило горечью. Она обернулась к Денису, надеясь, что все это какая-то неправильная, дурная шутка, что он не позволит, чтобы из нее сделали сосуд для чужой магии, – но в черных провалах глаз того существа, которое еще совсем недавно обнимало ее с бесконечной нежностью, теперь была лишь ночь и смерть.
– Денис? – прошептала Саша.
Он не ответил. Зоя и Игорь встали у него за спиной, как цыплята, которые прятались за наседкой. Кирилл рванулся к Саше, схватил ее за запястье и поволок к камню. Глыба песчаника выступила из сумерек, и от нее повеяло тяжелым дыханием чего-то голодного.
– Идемте, Сашенька, идемте, – пробормотал он. – Будет больно, надо немного потерпеть. Медлить нечего.
Саша вновь обернулась к Денису. Он стоял неподвижно и смотрел им вслед. Поймав ее взгляд, Денис улыбнулся – уже нормальной, живой улыбкой – и негромко сказал:
– Золото Гур-Эмира.
В ту же минуту Кирилл вмял левую руку Саши в камень – она взвизгнула от боли, дернулась, пытаясь освободиться. Не вышло: чужие пальцы усилили нажим, камень врезался в кожу, и Кирилл с прежней вежливостью посоветовал:
– Не упирайтесь, Сашенька, иначе я вам руку сломаю. Говорю же, просто немного потерпите.
