Борясь за чистоту веры и служения Богу, прежде всего, против внешних знаков почтения к иконам в виде поклонов, целования, возжения свечей, воскурения фимиама, каждения, иконокласты, — дословно с греческого «иконоломатели», выдвинули революционное положение о том, что иконопочитание есть извращение истинного христианства, дань грубому суеверию, пережиткам язычества. Они соглашались в том, что иконы могут быть полезны для напоминания о Боге и божественном, но возражали, что из этого еще не следует их святость. Ведь изображения, как предметы о чем то напоминающие, совсем не то, что изображения как предмет поклонения. Как возможно, — с возмущением вопрошали иконоборцы, — чтобы Господь наш Иисус Христос, будучи одним лицом при неслитном единении двух естеств — материального и нематериального, — писался, то есть изображался низменными красками и другими материалами? Они ссылались на некоторые места Священного Писания и приводили весомые богословские доводы из христологических споров. Что изображают иконы? Если само божество, то это противоречит Священному Писанию. Ибо Бог Дух — неописуемый и непознаваемый не может быть осмыслен утлым человеческим разумом и тем более увиден глазами смертного, греховного существа. Если иконописец изображает только человеческую природу, плоть Иисуса Христа, он впадает в ересь несториан, если же напротив — божественную сущность Спасителя, то это ересь монофиситства. К тому же никто из иконописцев в точности не знает, как именно выглядел Господь, и значит, рисует лишь подобие плоти, и подобие несовершенное. Тем более нельзя изобразить воплощенное и воскресшее Слово — Логос. Недаром все евангелисты подчеркивали, что после Воскресения Господь мог как быть узнаваем учениками, так и оставаться неузнанным. Следовательно, икона — нечто иное по сравнению с Христом, не изображенный образ божества, а всего лишь мертвая материя, бездушная картинка, никак не связанная с Богом, по сути дела, идол, тот самый «золотой телец», на поклонение которому был наложен библейский запрет как на один из самых страшных, смертных грехов, за который и следуют наказания в виде многочисленных бед.
Следует также заметить, что, выступая против «древо- и костепоклонников», «идолотворцев», то есть поддерживающих культ святых икон, реликвий и мощей, иконоборцы вместе с тем признавали «умственное» поклонение Богу, а также Евангелие, а со временем — и Крест как символы искупления Христом грехов рода человеческого, несмотря на их аналогичную с иконой материальность. Вообще, их мысли были не менее глубоко укоренены в классической греческой философской традиции, чем мысли почитателей икон. Не случайно, внутрицерковная полемика того времени очень напоминает споры между древними философскими школами, тоже стремившимися выработать максимально точные понятия, термины, формулы, что при разброде вероучительных направлений было едва ли достижимо.
Иконодулы — дословно «рабы икон», защищаясь от столь серьезных обвинений тех, кого они относили к «богопротивникам», «богохульникам», объясняли, что прообраз, лик — по-гречески «архетип», «икона» это лишь подобие, символ написанного на них и внешнее, портретное сходство здесь не обязательно. К тому же образ не имеет ту же природу, что и представленный на иконе прообраз. В этом они справедливо видели главную, изначальную ошибку иконоборцев, ибо предметом поклонения является не само изображение или материал, из которого оно изготовлено (мозаика, фреска или доска), но незримо присутствующие в иконе как в важном церковном символе Божество, Богородица или Силы Небесные, о которых в Священном Писании идет речь отнюдь не как об идолах, бездушных кумирах. Они и проявляли себя не как идолы. К примеру, лик Богородицы, вынесенный на стены города, не раз спасал столицу в самые критические моменты ее истории.
На христианском Западе давно привыкли воспринимать изображения святых и Бога как иллюстрации к Библии, призванные просвещать верующих, и не видели в этом греха. Да и само Писание повествовало о изображениях херувимов, нарисованных или вылитых из золота, и не запрещало иконы. Наконец, Писание тоже создавалось, многократно переписывалось рукой человека, теми же материальными чернилами и красками, но при этом не теряло свою священность. Поэтому Папа особенно активно призывал отстаивать почитание икон, называя противников этого «злейшими еретиками», «иудействующими», «предтечами антихриста», «слугами диавола», от которых и проистекают все ужасные беды, терзающие христиан. Не поддержали иконоборства и восточные Патриархи — Александрийский, Иерусалимский и Антиохийский.
