Оба ярых иконопочитателя, как и их многочисленные соратники в клире и в миру, были готовы идти на изгнания, преследования и даже смерть за отстаиваемые идеи. Иоанн Дамаскин и Феодор Студит доказывали, что между нематериальным Богом и материальной иконой, изображающей Его как символ, существует тайная действенная связь. Созерцая икону, человек приобщается к этой связи, умом восходит к нематериальному, значит, икона — это воплощенная молитва, и почитание ее приближает верующего к Богу. Самое главное, они указывали, что раз Христос Воплотился, стал ради нас человеком, имел личные свойства, плоть и кости, носил одежду, перемещался из одного места в другое, даже после Своего Воскресения был все же видим апостолам, значит Он воспринял все свойства человеческого естества, в том числе и описуемость. «Ибо никто из рожденных от жены не бывает неизобразимым» — неописуемый человек это нелепость. В таком случае изображение Спасителя в Его человеческом образе было лишь подтверждением реальности Его вочеловечения. Утверждать иное — значит отрицать Воплощение. Поэтому отрекающиеся от иконы Христа отрекаются от Него Самого, заявлял в своих знаменитых «Опровержениях» против иконоборцев Феодор Студит. Наряду со спасительной, чудотворной, исцеляющей силой некоторых икон, это был очень сильный аргумент. Получалось, что преследование образа есть еретическое гонение Первообраза. Дамаскину принадлежат следующие замечательные слова: «Если спросят тебя: покажи мне свою веру, — приведи его в храм и поставь перед ликами святых». Позже эту же ключевую мысль еще раз выразил в своем стихотворении Феодор Студит:
Как только видишь ты икону, зришь Христа,Христом же и ее зови, но лишь омонимично —Ведь имя одинаково у них, не естество,И поклонение обоим нераздельно и едино.Итак, кто поклоняется ей, тот и чтит Христа,А кто не поклоняется, тот враг Его,конечно, как начертание во плоти Его видабезумно не желающий почтить.Будучи глубоко религиозным человеком, Лев III, как и все его современники, свято верил в справедливость Бога и раздумывал о причинах Его гнева, вылившегося в переворотах, ожесточенных, кровавых войнах, нашествиях и прочих несчастьях. Не мог он не заметить и того, как при этом везет мусульманам с их строгим запретом на всякое изображение человека, и как страдают ромеи с их вопиющими эксцессами, злоупотреблениями, связанными с культом икон.
