Роми пришлось вернуться в Париж раньше, чем она планировала. Ее прогулки в горах привели к вынужденному отдыху. Прыгая со скалы на скалу перед объективом фотографа, она ступила на влажный камень, поскользнулась и сломала ногу. Когда через несколько дней после интервью Михаэль Юргс и Роберт Лебек приходят в ее парижскую квартиру, то обнаруживают ее в постели с загипсованной ступней.
Она вызвала их, чтобы прочитать интервью и взглянуть на фотографии. Несмотря на травму, Роми в отличном настроении, хоть ей и неприятно, что съемки ее следующего фильма, «Прохожая из Сан-Суси», придется отложить. Малышка Сара в восторге от того, что мама побудет дома еще какое-то время, перед тем как снова уехать.
«Ностальгия – это теперь не то, что прежде»: так называется книга Симоны Синьоре, которую Роми держит в руках на одной из фотографий, сделанных Лебеком. Роми не любит свои руки, широкие, с короткими пальцами. Но фотография получилась удачная. Роми любуется лицом Симоны Синьоре. Она очень ценит эту актрису, ценит все грани ее таланта и все, что привыкли связывать с ее личностью. И ей нравится снимок, на котором они с Симоной как будто смотрят друг на друга.
Роми надо перечитать интервью, которое должно выйти 23 апреля в журнале «Штерн». Прежде она раз за разом отказывалась от контактов с немецкой прессой, поскольку не знала, как будут истолкованы и восприняты ее слова. Но сейчас она решает полностью довериться двум журналистам, которые стоят перед ней. Она не перечитывает интервью, просто ставит под ним свою подпись и добавляет несколько слов: «Буду жить дальше, это так хорошо».
По коридору молчаливо снуют медицинские сестры. Она не смеет остановить их. Она сидит на узкой скамейке в коридоре, где так холодно, что ей кажется, будто она находится в преддверии морга. Ее лицо и тело словно в плену у этих белых стен.
Она ждет мгновения, когда откроется дверь. По ту сторону двери идет борьба за человеческие жизни, исход которой неясен. Время остановилось. Сегодня речь идет о жизни ее сына.
Роми не может оторвать взгляд от этих двух слов: «Операционный блок». Они уже начали расплываться у нее перед глазами. За этой перегородкой ее ребенок, четырнадцатилетний мальчик, он находится между жизнью и смертью. Он упал, когда пытался перелезть через ограду дома, где живут его дедушка и бабушка.
Мать Даниэля по телефону известила Роми о случившемся. От рыданий она почти не могла говорить. Давид любил бывать в этом большом доме, на окраине Сен-Жермен-ан-Лэ, почти за городом, у супругов Бьязини, которых называл дедушкой и бабушкой. В последнее время он жил там практически постоянно, несмотря на то что его мать и Даниэль расстались.
Несколькими днями ранее Роми позвонила сыну и попросила приехать в ее парижскую квартиру на авеню Бюжо. Но Давид в очередной раз отказался. Роми была задета. Может быть, Давид обиделся на нее за то, что она нашла себе нового спутника жизни – Лорана Петена? Неужели этот телефонный разговор, завершившийся ссорой, может стать ее последним разговором с сыном?
Роми ждет уже около получаса. Она плачет не переставая. Останавливает врачей и сестер, выходящих из операционного блока, пытается узнать подробности от тех, кто видел Давида незадолго до несчастья и примчался к ней сюда, надеясь как-то ее утешить. Но Роми одинока в своем ожидании. Одна со своим горем.
Чтобы не потерять связь с Давидом, она, словно кинопленку, прокручивает в голове воспоминания: вот ее сын воскресным июльским днем, его белокурые волосы блестят на солнце, он счастлив, он только что вернулся с занятий по теннису, это его любимый вид спорта. А вот он стоит перед домом в Сен-Жермен-ан-Лэ, видит, что ворота заперты, и решает повторить трюк, который уже проделывал: перелезть через двухметровую ограду.
Может быть, он не хотел беспокоить хозяев дома или подумал, что будет нетрудно в очередной раз перелезть через ворота? Но, взобравшись наверх, потерял равновесие и упал на острия решетки, которые пробили ему бедренную артерию. Такое объяснение Роми позднее услышит от врача. А пока она представляет себе сына целым и невредимым, одетым по-летнему, с улыбкой на губах, с падающей на глаза белокурой челкой.
При падении Давид издал страшный крик. Даниэль Бьязини с родителями выбежали из дома и бросились к нему. В ожидании скорой помощи Даниэль перевязал мальчику рану и все время разговаривал с ним, чтобы он не впал в забытье. Поехал с ним в больницу, бежал по коридорам рядом с каталкой.
Давид был еще жив. Люди в белых халатах расступались перед ними, пока они не добрались до дверей операционного блока. Давида внесли туда на носилках, за край которых уцепился Даниэль. Он обещал тому, кто был ему как сын, что останется с ним. Мальчика перенесли на операционный стол. Пока собиралась бригада, он был в сознании.
