В этом отеле на берегу Киберонского залива, куда Роми регулярно ездит на оздоровительные процедуры, исцеляется не только ее тело, но и душа. Здоровый образ жизни, душ с морской водой, подогретой до температуры тела, обертывания из водорослей: Роми соглашается на такое монотонное существование потому, что при нем надо соблюдать определенный распорядок дня. А когда можно жить без расписания, когда она предоставлена самой себе, она чувствует полную растерянность. Роми, привыкшая пропускать съемки по нескольку дней подряд, здесь проходит десятидневный курс лечения, который нельзя сократить по своей воле.
В светлых коридорах, куда выходят двери тихих, уютных номеров, за столиком ресторана, где Роми часто ужинает в одиночестве, она забывает, что она – актриса. Она лечится здесь наравне с другими пациентами, которые даже не знают, кто она такая. Здесь ее окружают простые французы, с которыми при других обстоятельствах она никак не смогла бы пообщаться.
Вроде этого рыбака, с которым она познакомилась в одном из городских баров и немного потанцевала. Роми решила взломать скорлупу одиночества. Выходить в свет. Забыть о диете, хоть она и выбрала ее сама. Она даже решила дать интервью журналу «Штерн», при условии, что с ней будет разговаривать ее знакомый журналист Михаэль Юргс, а фотографии сделает ее друг Роберт Лебек.
Она назначила двум немецким журналистам встречу в городе, за бокалом вина. Как будто хотела настроиться на нужный лад, перед тем как обратиться к немецкой прессе. Быть может, сегодня она решила исповедаться перед соотечественниками? Или в этот ясный, теплый вечер отключилась ее защитная реакция? Или на нее умиротворяюще подействовало присутствие подруги детства, которую она попросила составить ей компанию?
Роберт Лебек фотографировал ее десятки раз, поэтому сегодня вечером она согласилась на съемку без позирования. Она знала: он сумеет уловить в ней главное. Она смеялась, ее лицо светилось. На ней был шейный платок, который она всегда носила в те дни, когда не работала. На фотографиях она хохочет, размахивает руками, затягивается сигаретой. Кажется, ее счастье наполняет всю комнату вместе с завитками дыма.
Далеко в прошлом осталась двадцатилетняя девушка, смущенная и скованная из-за своего нелепого наряда, которую Роберт Лебек фотографировал на балу. Но кое-что в ее глазах осталось прежним: желание быть любимой. Роми всегда была в поисках абсолюта, и это чувствовалось во всех ее изображениях на пленке. Она часто говорила об этом Роберту, который сравнивал ее со свечой, зажженной с двух концов. Роми безжалостно растрачивала себя.
За несколько лет до этого, в Австрии, на съемках «Группового портрета с дамой» она позвала его в свой номер в отеле. Сидя на кровати, она попросила его стащить с нее длинные, до колена вязаные гольфы. Они проговорили всю ночь. Несколько часов спустя он вернулся и нашел под дверью оставленную для него записку: «Я боюсь тебя и боюсь себя, забудь меня поскорее, но будь добр, зайди сказать мне “спокойной ночи”».
В тот вечер в Кибероне, между двумя бокалами вина, Роми опять говорит о своей жизни и своих тревогах. Она не доверяет журналистам и издевается над «дерьмовой прессой» –
Остановившись перед ней, он спрашивает: «Вы ведь Сисси, верно?» На ее лице вдруг появляется застывшее выражение, и она серьезным тоном отвечает: «Нет, я Роми Шнайдер!» Через несколько минут она встает и направляется к этому человеку, с которым несколько минут назад еще не была знакома. Она обнимает его. И они начинают танцевать под песню
Роберт Лебек сохранил это мгновение для вечности. На его снимках мы видим женщину в джинсах и мужских ботинках, которая обнимает за шею мужчину более высокого роста, чем она. Такое впечатление, что они одни в этом ресторане, где почти все столики не заняты. Когда Роми возвращается за свой столик, Михаэль Юргс приступает к интервью. И первым делом заводит разговор об отнюдь не безобидном вопросе незнакомца.
– Почему вы так испугались, когда какой-то человек с восторженным видом спросил, не вы ли Сисси?
– Потому что я ненавижу этот мой экранный образ. Сколько лет прошло, а люди до сих пор видят во мне только эту маленькую принцессу из сериала. Но я уже давно не Сисси. Да и никогда не была ею. Я несчастная сорокадвухлетняя женщина, и меня зовут Роми Шнайдер.
Роми танцует, а между двумя бокалами белого вина разговаривает с журналистом. Редко когда она бывала настолько откровенна. Она рассказывает о мужчинах в ее жизни, о Гарри Майене, но и об Алене Делоне, о детях, для которых она подыскивает квартиру, о том, как она боится остаться без ролей, о том, что она должна сниматься, чтобы зарабатывать на жизнь, но, с другой стороны, хотела бы сделать перерыв. Все эти признания рассеиваются в воздухе вместе с завитками дыма.
