Дело дошло до того, что Жак Руффио вынужден изменить график съемок на натуре. Чтобы за группой не увязались любопытные, приходится выезжать на съемки ранним утром. Осветители разворачивают прожектора в обратную сторону, рассчитывая ослепить фотографов. Техники, помимо основной работы, выполняют функции охранников. Но этих мер безопасности оказывается недостаточно. Некоторым папарацци удается обмануть их бдительность и залезть на деревья, окружающие площадку.
Поймав их с поличным, Роми, обычно такая хрупкая и ранимая, буквально свирепеет. Вне себя от гнева, она осыпает их отборными немецкими ругательствами. Она злится на них – причем уже давно. И сейчас дает волю обиде, накопившейся за долгие месяцы или даже годы. На помощь Роми спешит ее партнер, немецкий актер Герард Кляйн. Он прогоняет непрошеных гостей, причем нередко дело доходит до драки.
На этих съемках Герард Кляйн – ее ангел-хранитель. Он осушает ее слезы, с ним она может переброситься несколькими словами на языке Гёте: иногда они нарочно переходят на немецкий, чтобы подразнить остальных участников группы. А главное, он умеет рассмешить Роми: она хохочет без удержу, когда он напевает немецкие песни и классические арии, которые разучивал в школьные годы.
А еще она любит вместе с ним пропустить стаканчик после съемок, в каком-нибудь берлинском баре. Они смеются одним и тем же шуткам, разыгрывают барменов, мешая французские слова с немецкими, и это дает им повод для веселья на несколько дней.
Однажды, во время съемки очередного эпизода, они, едва успев взглянуть друг на друга, вспомнили недавний розыгрыш, разразились хохотом и никак не могли уняться. Их дружба зародилась уже через несколько минут после первой сцены, в которой они играли вдвоем. Для Герарда Кляйна это была первая роль в кино, он поделился своими опасениями с Роми, и общая для обоих партнеров склонность сомневаться в себе мгновенно сблизила их.
Жак Руффио использует эту взаимную симпатию в своих целях: если надо успокоить Роми, он обращается за помощью к Герарду Кляйну так же часто, как к Мишелю Пикколи. Это приходится делать, когда она не хочет играть. Или когда на нее нападает страх. Страх оказаться не на высоте. Этот страх охватывает Роми по утрам, когда она просыпается, и не дает ей посмотреться в зеркало. А еще она боится папарацци, которые хотят вторгнуться в ее тщательно оберегаемое личное пространство.
Она никому не рассказывает об этом паническом страхе, однако под его влиянием становится все более резкой и недружелюбной, особенно с незнакомыми людьми. Это испытал на себе Жерар Шам, официальный фотограф группы, которого Жак Руффио пригласил для того, чтобы он запечатлел лица участников фильма. Когда он только приехал на съемочную площадку, первый контакт с Роми оказался для него по меньшей мере дестабилизирующим.
Съемки продолжаются. Роми сидит за стойкой бара и не смотрит на фотографа. А он, привыкший сливаться с окружающей обстановкой, не хочет надоедать ей и ждет удобного момента, чтобы попросить ее позировать. Затем он заговаривает с ней, объясняет, кто он и зачем здесь, но Роми его не слушает. Хуже того: не произнося ни слова, пристально смотрит на него – и выливает ему в лицо бокал шампанского, который держит в руке.
И убегает. Через несколько минут Жерару Шаму приносят записку с извинениями, заканчивающуюся словами: «Добро пожаловать на съемки». Роми возвращается. Идет через всю площадку к фотографу – и целует его. Так он узнает о привычке Роми писать короткие записки тем, кого она любит, – постоянно, где бы она ни была, даже когда адресат находится в одном с ней помещении. Она не говорит с ними, а изъясняется письменно.
В этих записочках, нацарапанных ее небрежным почерком, часто черными чернилами, некоторые слова подчеркнуты, как будто она хотела особо выделить какое-то упоминаемое ею чувство. Читая их, адресаты слышат характерные интонации Роми, ее немецкий акцент. «Спасибо за твою нежность». «Спасибо, что ты рядом». Это ее способ доказать свою любовь.
Так она поступает первого ноября, когда на съемочной площадке отмечают день рождения дочери продюсера фильма, Раймона Данона. Жеральдине тринадцать лет, и Роми решает устроить ей сюрприз. В те дни, когда Сары нет рядом и Роми не может излить свою нежность на Венделина, юного актера, играющего ее сына, она окружает вниманием и заботами эту девочку.
Итак, первого ноября Жеральдина получает от Роми записку: «Торта у “Кемпински” не будет, но я сделаю, что могу». По завершении съемочного дня вся группа обычно ужинает в отеле, где проживает большинство занятых в фильме актеров. Когда Жеральдина садится за стол, ей приносят… нет, не традиционный торт, – ножку ягненка! Подарок, заказанный для нее Роми.
Эту нежную привязанность Роми дарит безоглядно и всегда очень импульсивно; и участники съемочной группы платят ей тем же. Все они проявили по отношению к ней бесконечное терпение и создали вокруг нее атмосферу редкой доброжелательности. В первый день съемок Роми нашла у себя в гримерной огромный букет розовых роз: это было общее приветствие.
