Как тут было не появиться «избавителю народа» – Пугачеву. А дальше – и того больше. У мужика появляется крамольная мысль: то, что в собственности у дворянина, все это на самом деле мое, моим потом политое, и я это должен себе вернуть. Мысль, вообще-то, справедливая породила исконную взаимную ненависть между верхами и низами в России. Дух «добывания трофеев» и мародерства, вначале сверху, а потом и снизу – глубокое неприятие между «европейскими» и массой собственного народа – вот что стало смертным приговором царизму.
И в России стали появляться силы, которые решили построить иную
В восемнадцатом веке Россия хоть и расширялась, но не могла решить свои геополитические задачи. Мы гордимся славными победами русского оружия, гениями Румянцева и Суворова, Ушакова и Синявина. Мы знаем, что русская армия в ту эпоху стяжала себе славу непобедимой. За короткое историческое время империя занимает Северное Причерноморье, Крым, Приднестровье, Кавказ и Закавказье. Но какое воровство и транжирство распространится в армии! Правящие круги России профукали на дворцы и поместья, на фаворитов и развлечения средства, которые могли бы пойти на новое военно-техническое оснащение армии. И Россия терпит одно военное поражение за другим.
В Крымскую войну 1853–1856 годов Запад бросает против России солдат с дальнобойными винтовками, паровые винтовые корабли и даже первые броненосцы. Русский солдат вынужден был противостоять им с примитивными гладкоствольными ружьями, парусными кораблями и горсткой устаревших колесных пароходов. Уже тогда российский генералитет показывает себя косным и неспособным вести современную войну. А Русско-турецкая война 1877–1878 гг. велась так неумело, с такими потерями русских войск, что принципиально не изучалась в русских военно-учебных заведениях. Следующая крупная война, Русско-японская 1903–1905 гг., заканчивается позорнейшим поражением. Затем разражается Первая мировая война, в ходе которой царские генералы и чиновники допускают снарядный голод в армии, отступления, падение крепостей в Польше, сотни тысяч сдавшихся в плен.
Ожидание грядущей катастрофы царило среди передовых людей русского общества, которое со времен реформ Александра II верило в обновление и которое было глубоко разочаровано неукротимой реакцией, последовавшей за убийством царя в 1881 году. Оно созрело для категорических политических требований. Об этом свидетельствуют бесчисленные проекты, программы, литературные произведения, каждое – некий знак или обвинительный акт. Умами людей правили Бакунин, Белинский, Лев Толстой. А такие люди искусства, как Достоевский, Чернышевский, Михайловский, Леонтьев, Вл. Соловьев и Плеханов, сходились в одном: империя доживает последние годы.
Все наиболее влиятельные силы раздираемого противоречиями предреволюционного общества ждали скорого свержения царизма. Тем, кто хоть сколько-нибудь сомневается в неизбежности революции в то время, советую почитать великого сына России Максима Горького, который был не только современником и участником тех исторических событий, но в своих произведениях не оставлял места сомнениям в том, что надо было освободить русского человека от морального и социального угнетения и помочь ему всесторонне развивать свои способности и таланты.
И не надо вешать всех собак на коммунистов: царя в 1917 году сбросили не они, а те, кого с полным основанием величают «буржуазной демократией». Господа «демократы», ответьте: почему вы не призываете за свержение законной власти царя покаяться в содеянном своих братьев по классу, а делаете дурацкие нападки на коммунистов? Не комиссары и не красногвардейцы вынудили Николая II отречься в феврале, а генералы и министры.
