Скажу больше: эпигонские историки советского времени, описывая общественные движения кануна революции, упоминают радикальные кружки типа «Народной воли», неонародничества или марксистские группки, представляя их лучом света в темном царстве. Фактически же их влияние до революции 1905 года, когда, собственно, появились первые контакты революционеров с рабочими, было ничтожным. Идеология основной массы русского народа и высших кругов ограничивалась православной религией, причем в умеренном звучании, и верой в доброго, справедливого царя. Такой идеологии соответствовала триединая формула, выдвинутая «Союзом русского народа» в 1905 году: «Самодержавие, православие, народность».
Но значительная часть интеллигенции к началу ХХ века интерес к религии утратила. Негативные образы священников у Л. Толстого в «Воскресении» и у Лескова в «Полунощниках», по-видимому, соответствовали таким настроениям. Стала создаваться легальная сеть политических организаций умеренных и не очень умеренных либералов. Либералам противостояли по своему духу и методам группы социалистической направленности: социал-демократы, социалисты-революционеры и анархисты, превратившиеся в партии к 1905 году.
После падения Порт-Артура 22 декабря 1904 года в стране наступило всеобщее уныние, озлобление. Люди были восприимчивы к антиправительственной пропаганде. Левые пророчествовали победу Японии и утверждали, что война ведется в интересах жадных капиталистов, захвативших концессию на реке Ялу. Социалистические и революционные идеи начали завоевывать симпатии у населения, не исключая даже помещиков. Началось забастовочное движение в Санкт-Петербурге.
А когда на крещенском параде в столице одна из пушек, оказавшаяся заряженной шрапнелью, пальнула в то место, которое было рядом с императором, и это могло стоить ему жизни, многим это показалось прелюдией к революции. Еще через несколько дней печально известный поп Гапон, имевший связи с Плеве и Зубатовым, повел огромную толпу рабочих к Зимнему дворцу, чтобы «донести» до царя чаяния народные. Как утверждают, царя в то время не было в городе, но принято считать, что именно он в Кровавое воскресенье стрелял в безоружный народ. Это явилось началом первой русской революции.
Революцию 1905 года Ленин оценил как генеральную репетицию. В ней уже присутствовали основные элементы революции 1917 года: поражение в войне, враждебное отношение образованных классов к монархии, уличные демонстрации под красными флагами. Советские историки писали, что тогда рабочие массы возглавляли большевики. Известно, что это не так. Ленин, несмотря на драматизм событий, проявлял осмотрительность и в Россию не спешил. Социал-демократы – и меньшевики, и большевики – еще не пользовались доверием рабочих. Первые попытки социал-демократов встать во главе забастовочного движения и придать ему политическую направленность рабочими резко пресекались. И начало забастовочного движения, и размах его застали врасплох и правительство, и революционные партии, да и самих рабочих, не предвидевших размаха движения и не имевших плана действий. Не было у забастовщиков и единого руководящего центра. Поэтому вскоре забастовщики оказались в сфере влияния
Георгий Аполлонович Гапон приехал в Петербург из Полтавщины, имея сан священника и диплом семинариста. Он был человеком амбициозным, и карьера священнослужителя с медленным продвижением вверх его не устраивала. Уже в полтавской кдадбищенской церкви он почувствовал силу своего влияния на массы. У него был незаурядный ораторский талант, и на его проповедях кладбищенская церковь заполнялась до отказа. Поэтому ему кто-то дал рекомендательное письмо к самому Победоносцеву. Письмо позволило Гапону в Петербурге поступить в духовную академию. Однако учеба в ней Гапону показалась скучной, его отчислили с третьего курса за неуспеваемость. Но Гапон сумел так себя поставить в академии, что, несмотря на отчисление, ему выдали диплом кандидата богословия. Гапон устроился священником в церкви Галерной гавани, посетителями которой были в основном рабочие. Проповеди рабочие слушали с превеликим вниманием. Им он внушал не верить социал-демократам, так как «все они евреи и иноверцы». Об этом прослышал Зубатов, выходец из охранки. С помощью Зубатова было создано «Собрание русских фабрично-заводских рабочих Санкт-Петербурга», основанное на религиозно-патриотических началах. Собрание имело все: чудесное помещение, внимание властей и т. д. Это «общество» было костью в горле для Ленина и Ко.
