С лета 1905 года, когда начали разгораться угольки будущего костра революции, и до 1907-го, когда он был уже погашен, режим придерживался стратегии «кнута и пряника»: реформы сменялись репрессиями. Царь объявил о своем намерении учредить «урезанную» законодательную Думу, которая будет выполнять функции совещательного органа. Это заявление только возбудило аппетит радикалов. Правительство предоставило большую независимость университетам, что привело к усилению беспорядков в студенческой среде. Полиция беспомощно наблюдала, как конференц-залы и студенческие аудитории превращались в места проведения политических митингов, где высказывались крамольные мысли и слышались призывы к свержению самодержавия.
Из докладов министра внутренних дел, «со всей покорностью представленных для августейшего рассмотрения», император узнавал о новых беспорядках в различных частях его обширной империи. Летом стали поступать сообщения о волнениях в армии, об отказе солдат стрелять в демонстрантов.
Из многочисленных революционных событий, предшествовавших пику революции 1905–1907 годов – декабрьскому вооруженному восстанию, выделим матросский мятеж на броненосце «Потемкин». По революционной легенде, восстание на «Потемкине» вспыхнуло из-за протухшего мяса, с которым был сварен борщ, 14 июня 1905 года в море, когда броненосец шел из Севастополя в Одессу. Офицерам не удалось его погасить, и почти все они были убиты и выброшены за борт. На броненосце был поднят красный флаг. По заранее согласованному плану вспыхнуло восстание одесских рабочих. Придя в Одессу, «Потемкин» стал на якорь. Его матросское руководство, которое возглавил Афанасий Матюшенко, выставило властям и гарнизону города ультиматум: «При сопротивлении город будет разрушен».
Часть команды сошла на берег, чтобы похоронить убитого в стычке с офицерами матроса Вакуленчука, бывшего старшим во время начала восстания. Залпы и одиночная стрельба в Одессе то возобновлялись, то затихали. Военные власти Одессы, желая избежать стычек с матросами «Потемкина» и поддерживающими их портовыми рабочими, вывели все войска из порта и перекрыли все выходы из него. К концу дня в порту начались погромы винных складов. Погромы начали портовые босяки, потом к ним присоединились все бывшие там и сумевшие проникнуть через кордоны и со стороны моря, и со стороны города. Открывали и разбивали бочки с водкой и вином и пили хлещущий струями алкоголь. Большая часть спиртного ручьями стекала в море. Затем начались грабежи продовольственных и товарных складов. Где-то вспыхнул огонь. Загорелись склады, портовые здания. У берегов вода покрылась пламенем, загорелись корабли у пристаней, не успевшие отчалить от берега.
По официальным данным, во время пожара в Одесском порту погибли 1200 человек. Раненные, обожженные и искалеченные исчислялись тысячами. Но на «Потемкине» началось брожение. Роль вожака незаметно перешла к К. Фельдману. После заседания судового комитета он огласил на палубе предложенный им план действий. Дать три холостых предупредительных выстрела, чтобы население укрылось от огня. Дать два боевых выстрела по театру, где заседали военные и городские власти, готовившие подавление восстания в городе. Направить делегацию к командующему с ультиматумом о немедленном освобождении всех политических, прекращении преследования жителей Одессы, выводе из города всех войск и передаче арсеналов народу. В случае неисполнения требований «Потемкина» броненосец начнет бомбардировку города.
На палубе установилась гнетущая тишина. Но скоро ее нарушил голос из матросской массы: «По городу нам нельзя стрелять». Затем это повторили несколько голосов в разных местах палубы. И вот уже большинство матросов закричали: «Нельзя стрелять! Долой вольных! Не пойдем на поводу у вольных!»
Под вольными матросы понимали пребывавших на корабле представителей разных партий, подстрекавших матросов к восстанию. Положение восстановилось после гневного выступления Матюшенко, сказавшего, что если матросы не хотят выполнять постановление комитета, то пусть тогда убивают или вяжут всех комитетчиков и социал-демократов и выдают их властям. За это им дадут чины и навесят кресты. Толпа сразу стихла.
В тот же день, 16 июня, орудия броненосца произвели холостые выстрелы по городу и два боевых. Снаряды почему-то в цель не попали, сделав большой перелет, и здание красивейшего театра в Европе не пострадало. Больше команд стрелять по городу комитетчики не давали, поняв, что их и в самом деле могут связать. Но и неприцельные выстрелы подняли в городе панику, и многие жители бежали из него.
