Именно в это время, не без подсказки иностранцев-масонов, сжигается основная масса родовых книг русского дворянства. Так были уничтожены последние массовые источники истории русского народа. Православие, увы, искаженно трактует всю русскую историю. Оно подлейшим образом «обработало» души славян. Ведь именно из-за него и ради православия урезана наша история до смехотворно краткого периода, начинающегося с введения христианства. До этого русской истории как бы не было. Не было другой истории и при коммунистах: кроме истории партии и истории Петра I.
Именно потому, что христианство – чужая вера, основанная на чужой истории, само православие в России превратилось в религию исключительно догматически-ортодоксальную, не зовущую русский народ никуда, кроме конца света. И в наше время хитрая толстая старуха Русская православная церковь избрала в партнеры
И образно сказано болезненно уязвленным и уязвляющим Эдуардом Лимоновым: «Неприлично и глупо клясться в верности толстой старухе, которая вас, ребята, не хочет».
У России всегда существовал гипотетический выбор: Запад или Восток. Западнизация, как национальный выбор, наносящий вред России, и прежде всего ее простому люду, определилась уже у предшественницы Петра, царевны Софьи. Этот курс твердо вводил в жизнь первый министр царевны князь Василий Голицин. Но именно при Петре I вестернизация стала необратимой – стала преобладать логика: чем дальше от основ русской народной жизни, тем лучше. Уничтожим патриаршество и сделаем Церковь государственным департаментом. Не братство, а иерархия. Не соборность, а господство. С той поры государство и его хозяева – императорская фамилия и ее приближенные – поставили себя выше общества, Русской цивилизации. Они отныне сами себя определили призванными изменить Россию, «цивилизовать» ее.
Будучи далекими от народа, не понимая основу основ бытия русских, они взялись перекодировать их на европейский лад. Невозможно без омерзения читать, каким образом «первый русский император» вторгался в святая святых русской цивилизации – в ее культуру, религию. И бороды он боярам брил, и в камзолы обряжал тогдашнюю элиту, и собрания-ассамблеи вводил. А водку вливал в своих приближенных насильно, так же, как насильно стремился насадить новую культуру, буквально вбить европейскую цивилизованность в подвластную ему державу. Положил сотни тысяч подданных на стройке пугающе-привлекательного, зловеще-пленительного и построенного не там, где следовало бы (постоянные наводнения), Санкт-Петербурга.
Суть петровских преобразований содержится в словах самого царя: он имеет дело с животными, которых предстоит превратить в людей. Саму страну он рассматривал как особо погрязшую в страстях да пороках, отсталости и мерзости. Для Петра Россия была страной, которую, подобно преступнику, предстояло провести через процесс жестокого исправления и жестокой переделки. Такой взгляд на Родину сложился у него под влиянием иностранных «специалистов», которых тогда у нас в стране насчитывалась целая армия в десятки тысяч человек. Его воспитывали швейцарец Гордон и немец Лефорт. Именно они привили Петру жажду необъятной власти, неуважение ко всему русскому, стремление все переделать по европейскому образцу.
Заставив русских людей преклоняться перед малограмотными иностранцами, Петру удалось заковать в кандалы русское общество. Все общество оказалось бесправным. Крестьянство было превращено в рабочий скот. С Петра оно стало работать на барских полях по пять дней в неделю, да еще и выделять даточных людей для службы в армии. Не раз Петр I своими безграмотными и недальновидными действиями ставил страну в положение тяжелейшее, буквально на грань катастрофы, хотя непосредственные побудительные мотивы петровских преобразований (необходимость срочно модернизировать армию и обзавестись военно-морским флотом) были объективны. Для этого надо было развить торговлю, поднять промышленность. Но за модернизацию была заплачена непомерная цена. Ресурсов для реформ Петра I в стране просто не было, и тогда Петр (а последующие Романовы это продолжили) решил добывать нужную энергию, разделив русских на два народа – господ и закрепощенное население. Развиваться, обладать культурой и жить в цивилизованных условиях должны и могут только господа-дворяне, а население низводилось до роли рабов, которые за все это должны платить – потом, кровью, имуществом. Народу уготовили эту незавидную участь: прозябать в унижении, погружаться в неизбежную бедность. Дворяне отделились от русского народа буквально всем – и языком (сначала немецким, а потом французским), и одеждой, и стилем жизни. Это было похоже на то, как цивилизованные европейцы вели себя в азиатских и африканских колониях.
