Россия на перепутье полностью

В конце 1870-х годов в крестьянско-общинное производство на надельных и арендованных у помещиков землях было вовлечено почти 90 % земли России, и лишь 10 % использовалось в рамках капиталистического производства. Народники считали, что при национализации крупной промышленности возможно техническое вооружение общины и ее развитие. Более того, они считали, что община в состоянии даже организовать крупную промышленность так, что преобразует ее из капиталистической формы в общественную. А Ленин слишком «затвердил» установки марксизма, не вскрыв рациональное зерно взглядов народников. Что крупное предприятие в земледелии несравненно эффективнее («прогрессивнее») мелкого крестьянского, для марксистов было настолько непререкаемой догмой, что об этом и спора не могло быть. И в рамках этой догмы Ленин, плохо зная общину, ошибался – не верил в общину, а община показала удивительную способность сочетаться с кооперацией и таким образом развиваться в сторону крупных хозяйств. В 1913 году в России было более 30 тыс. кооперативов с общим числом членов более 10 млн человек. Ленин не дожил до того времени, когда русская община, хотя и с травмами, смогла восстановиться в облике колхозов – крупнейших кооперативных производств.

Долго текущий, иногда не явно проявляемый «спор» о земледельческой общине завершился после двух исторических экспериментов: реформы Столыпина и Октябрьской революции 1917-го. Реформа Столыпина показала наглядно всему русскому обществу, что насильно создаваемое с ее помощью типично капиталистическое землевладение, которое, казалось бы, давало возможность организовать крупные фермы, нанять сельскохозяйственных рабочих и получать предусмотренную марксизмом прибавочную стоимость, не дало желаемых результатов. Жизнь показала ошибочность выводов и Ленина: в России, вопреки мощному политическому и экономическому давлению, крестьянство не исчезло. Получив землю, крестьяне повсеместно и по своей инициативе восстановили общину. В 1927 году 91 % крестьянских земель в РСФСР находился в общинном землепользовании.

Как только история дала русским крестьянам короткую передышку, они определенно выбрали общинный тип жизнеустройства. И если бы не грядущая война и жестокая необходимость в форсировании индустриализации, возможно, более полно сбылся бы проект государственно-общинного социализма народников.

Говоря о русском коммунизме, следует выделить особенности русской революции. Все социалисты (и коммунисты) до 1917 года были убеждены в том, что социалистическая революция произойдет сначала в Западной Европе, а уже потом перекинется на другие страны. Сам Ленин буквально за несколько дней до Февральской революции говорил, что социалистическая революция сначала произойдет на промышленно развитом Западе, где есть сильный рабочий класс, а не в отсталой крестьянской России с малограмотным населением. Это убеждение вполне соответствовало марксистской доктрине. И в момент написания «Развития капитализма в России», и даже в первый период после революции 1905–1907 годов Ленин следовал евроцентристскому тезису о неизбежности прохождения России через господство капиталистической формации.

Отсюда вытекало, что и назревающая русская революция, смысл которой виделся в расчистке стартовой площадки для прогрессивной формации, должна быть революцией буржуазной.

В статье «Аграрный вопрос и силы революции» (1907) Ленин писал: «Все с.-д. убеждены в том, что наша революция по содержанию происходящего общественно-экономического переворота буржуазная. Это значит, что переворот происходит на почве капиталистических отношений производства и что результатом переворота неизбежно станет дальнейшее развитие именно этих отношений производства».

А в предисловии ко второму изданию «Развития капитализма в России» (1908) он дает две альтернативы буржуазной революции: «На данной экономической основе русской революции объективно возможны две основные линии ее развития и исхода: либо старое помещичье хозяйство… сохраняется, превращаясь медленно в чисто капиталистическое, “юнкерское” хозяйство… Весь аграрный строй государства становится капиталистическим, надолго сохраняя черты крепостнические… Либо старое помещичье хозяйство ломает революция… Весь аграрный строй становится капиталистическим, ибо разложение крестьянства идет тем быстрее, чем полнее уничтожены следы крепостничества».

Таким образом, Ленин исходит из того постулата, который мы находим уже в предисловии к «Капиталу» Маркса – капиталистический способ производства может охватить все пространство («весь аграрный строй государства становится капиталистическим»). Отсюда категоричность суждения, что вся сельская Россия в принципе может стать капиталистической, и к этому направлена русская революция.

А народники утверждали, что, в силу самобытности русской деревни, это невозможно в принципе. Для людей же, воспитанных под сильным влиянием евроцентризма, доводы народников были неубедительными.