И в СССР чистки евреев среди советской номенклатуры набирали обороты и достигли апогея к концу 1952 года. Формальным выражением этого апогея и стало «дело врачей», хотя сами врачи и врачи-евреи явились лишь незначительным эпизодом в сложной борьбе за власть в Кремле. Стареющий вождь испытывал подозрение ко всем, без исключения, членам Политбюро. Еще в 1942 году заместитель Берии в НКВД Кобулов установил по приказу Сталина подслушивающую аппаратуру в квартирах Ворошилова, Буденного, Жукова, а в 1950 году – в квартирах Молотова и Микояна. Понимая опасность, сталинские друзья-соратники предпочитали дома держать язык за зубами, общаясь друг с другом «по интересам» где-нибудь на лоне природы.
В последней схватке Сталин стал проигрывать своим ученикам, прошедшим его же школу репрессий и политических убийств, выпестованных им по своему образу и подобию. Каждый из победителей – Берия, Хрущев, Маленков, Булганин – так же, как и Ворошилов, Молотов, Каганович, Микоян, имели руки, запятнанные кровью своего народа. Сталин их побаивался. Но его они боялись смертельно. Боялись и его новшеств, которые он осуществить просто не успел.
И убрали все-таки его потому, что он, подобно Робеспьеру, допустил слабинку – из благородных побуждений – отказался от поста генсека. Он стал просто Секретарем ЦК, сохранив за собой пост Председателя Совмина.
Первым секретарем ЦК КПСС был избран Г. М. Маленков. Причина такого решения: Сталин чувствовал, что власть у партийцев, многие из которых потеряли совесть, обуржуазились, нужно отобрать. Это было началом больших планов Сталина по преобразованию управления страной, по демонополизации власти партийной верхушки.
Но, как ни крути, главным врагом все-таки оказался бюрократ: любой – партийный, советский, профсоюзный, в спорте, в искусстве и т. д. Как Сталин ни старался отбирать в органы управления партией людей честных, порядочных (возможно, не очень амбициозных), как бы жестоко он ни наказывал подонков, соблазн партноменклатурной «халявы» был так велик, что любители легкой и сытой жизни так и лезли в органы управления партии с отчаянной решимостью. Не неся ответственности по существу, партийный аппарат стал чисто паразитическим, и Сталин это понимал.
Совершенно невероятно, чтобы Сталин не увидел и не задумался над угрозой, возникшей от управления страной двумя аппаратами одновременно.
Для победы над этими паразитами, для спасения страны нужно было отстранить партаппарат от государственной власти, от управления советами. Эту операцию Сталин и решил начать с XIX съезда ВКП (б). С Политическим отчетом ЦК на ХIХ съезде по поручению Сталина выступил Маленков.
Георгий Максимилианович Маленков – полусостоявшийся «наследник» Сталина. К этому «племяннику» и даже «приемному сыну Ленина» наиболее применимо словосочетание «темная лошадка». Главным основанием для возникновения легенды о родственных взаимоотношениях Маленкова и вождя мирового пролетариата послужило то обстоятельство, что мать его носила фамилию Ульянова. Она работала директором санатория на станции Удельная Казанской железной дороги. Других оснований для появления легенды не было.
Георгий Маленков родился в семье служащего, в ранней молодости ушел добровольцем на фронт, где в апреле 1920 года вступил в большевистскую партию. Был политработником эскадрона, полка, бригады и даже Политуправления Восточного и Туркестанского фронтов. После окончания гражданской войны Маленков приехал в Москву и поступил в Высшее техническое училище. Стремясь ускорить партийную карьеру, он женился на Валерии Голубцовой, которая занимала высокую должность в аппарате ЦК РКП (б). Но, увы, всегда, вплоть до последних лет жизни Сталина, оставался в партии на вторых ролях.
Избрание Маленкова на пост Председателя Совета Министров СССР явилось настоящей сенсацией не только для простых советских людей, но также и для тех представителей партийной элиты, которые были хорошо осведомлены о подлинном развитии событий в верхних эшелонах власти. Он не был главным лицом в небольшом техническом аппарате партии; подчинялся личному секретарю Сталина А. Поскребышеву. Позже его патронами были (каждый в свое время) Каганович, Ежов, Берия. Само перечисление этих фамилий дает основания предположить, почему у Маленкова всегда проявлялась известная пассивность, склонность к рутинным занятиям и явно отсутствовало стремление к ответственным постам.
