Россия на перепутье полностью

В русском коммунистическом обществе отсутствовала частная собственность как социальная категория отношений, т. е. как средство власти одного класса над другим классом, как средство управления одних людей другими людьми. А власть же была! Только место власти собственности занимали отношения начальствования и подчинения между людьми. При коммунизме настала такая всеобщая организация населения страны, при которой главными являлись отношения субординации – отношения начальствования и подчинения. В каждом разрезе общества, по каждой линии, в каждом подразделении, на каждом предприятии и учреждении имела место иерархия отношений начальствования и подчинения как отдельных лиц, так и их групп, организаций, учреждений. Для управления это неплохо. Но плохо то, что эта сложная социальная иерархия людей стала пагубным источником социального, материального и других форм неравенства, основой разделения людей на различные слои и категории. При наличии частной собственности формально неравенство имеет более логичную причину, чем при коммунизме. При коммунизме неравенство имеет менее веские основания, то есть является случайным, нелогичным. Для отношений субординации положение начальника было лучшим, чем положение подчиненного. Труд начальника считался более квалифицированным, поэтому и оплачивался лучше, чем труд подчиненных.

Начальник стремился к максимальному подчинению нижестоящих, а последние – к максимально возможной независимости от начальства. Стремясь сохранить свое место, начальство всегда сводило к минимуму риск и ответственность. Это легло в основу тенденции к безответственности за ход дел, к уклонению от риска, к безынициативности. Так как иерархические отношения стали основой русского коммунизма, на их сохранение фактически направлялась вся идеологическая работа среди населения. Это делалось под разными лозунгами, но только не под лозунгом борьбы за власть.

Известный лозунг «Вся власть советам!» был исчерпан и больше был не нужен, так как важнейшим фактором коммунистической организации населения стала КПСС. Члены партии были наиболее активными в социальном отношении гражданами коммунистического общества. Некоторые из них вступали в партию с корыстными и карьеристскими целями, ибо без этого, как правило, нельзя было занимать ответственные, престижные и выгодные посты, нельзя было успешно продвигаться по служебной лестнице. Однако большинство членов партии никакую карьеру не сделало и никаких преимуществ от своей партийности не имело. Они безвозмездно выполняли общественную работу сверх своих деловых обязанностей, что само по себе имело ценность как элемент их альтруизма. Такие члены партии были ничуть не хуже беспартийной части населения, а во многих отношениях – лучше. Увы, наличие партийного билета в кармане помогало им легче принимать за чистую монету демагогию, связанную с борьбой в верхах за власть.

Но поскольку истинных коммунистов было меньше чем всякого рода попутчиков и приспособленцев, в конце концов, партия претерпела свое очередное перерождение и в угоду совершенно сомнительному тезису, когда большинство подчиняет волю меньшинства и даже индивида, положила начало такому пагубному явления советской действительности, как двойная мораль. Определенная иерархия социальных слоев отражалась и в соответствующих уровнях благополучия советских людей.

Не все жили одинаково хорошо. По советским, не по западным, меркам многие жили превосходно (до пяти процентов населения), многие – хорошо (до десяти процентов), большинство – терпимо (до шестидесяти процентов), остальные – ниже среднего и плохо. В мировой социологии принято измерять степень неравенства так: вычисляется жизненный уровень десяти процентов высшего уровня и десяти процентов – низшего, и результаты сопоставляются. В Советском Союзе отношение высших десяти процентов к уровню десяти процентов низших было четыре к одному. В постсоветской России – тридцать пять к одному (!).

Но и при незначительном соотношении уровней жизни между руководителями и подчиненными, с учетом коррупции, взяточничества и просто воровства, такая несправедливость стала одной из причин краха народовластия, суть которой была в эволюционном переломе в сознании советских людей: в связи с улучшением благосостояния общества и образованием слоев благополучных и богатых призошло расслоение общества, смещение системы ценностей в сторону материальных интересов, к росту материальных аппетитов высших и средних слоев, к появлению все большего и большего количества сытых людей, в которых просыпалось мелкобуржуазное нутро. Стала появляться элита. А тут недалеко и до предательства того дела, которое вывело эту элиту «в люди».