Таким образом, выбрасывалось коту по хвост все, что с таким трудом было выстрадано в предыдущие годы Советской власти. Как известно, в той экономической системе, которая была создана в СССР в последние годы жизни Сталина, условием быстрого развития страны был механизм ежегодного снижения цен. Непонятно? Объяснение дает М. Антонов в книге «Капитализму в России не бывать». Итак, государственный план предприятию устанавливал на год выпуск продукции (по ее видам) определенного качества и по заданной цене, которая покрывала издержки производства и обеспечивала некоторую прибыль. При этом себестоимость (издержки) и прибыль не были связаны между собой. Прибыль просто означала разницу между ценой и себестоимостью. Разрешалось увеличенную прибыль оставлять в распоряжении предприятия, если она получалась за счет уменьшения себестоимости единицы продукции или за счет увеличения ее выпуска. Руководство и весь коллектив предприятия нацеливались на снижение себестоимости продукции, успехи в этом отношении поощрялись материально. Допустим, предприятие выпускает легковые автомобили, себестоимость каждого из которых составляет 5000 рублей, а доля прибыли государством определена в 20 процентов. Следовательно, продажная цена автомобиля будет 6000 рублей, а прибыль с каждого автомобиля равна 1000 рублей.
Теперь предположим, что коллектив предприятия, введя технические и организационные новшества, снизил себестоимость автомобиля в два раза, и она составила 2500 рублей. По сталинской модели, прибыль определялась как разность между «твердой» на какой-то период ценой и текущей себестоимостью. Прибыль увеличилась бы на эту самую величину снижения себестоимости и достигала бы 3500 рублей.
На этом уровне она сохранялась бы до конца года. В конце года подводились итоги работы предприятия и фиксировалось новое, сниженное, значение себестоимости. К этой величине добавлялась прибыль и получалась новая, уменьшенная, цена продукции. В данном примере новая цена на автомобиль равнялась себестоимости 2500 рублей плюс те же 20 процентов от нее в качестве прибыли, итого – 3000 рублей. Снижение цены на автомобиль ведет к высвобождению денег у покупателя и стимулирует расширенное воспроизводство. Умным экономистом был товарищ Сталин, коль в свое время заимствовал фордовскую модель… Но это же форменный коммунизм!
Уже денежная реформа, проведенная Хрущевым в 1961 году, нанесла по этому механизму сокрушительный удар. Но окончательно этот механизм снижения цен был демонтирован именно в ходе осуществления косыгинской реформы. Это стало таким ударом, от которого страна уже не могла оправиться.
Обращаю внимание на морально-нравственный фактор. В косыгинской модели, по сравнению со сталинской, все было наоборот. В ней главное было получить прибыль. Но сама прибыль образовывалась как жесткая процентная доля от себестоимости. И получалась зависимость: чем выше себестоимость, тем больше прибыль. А значит, стремиться надо не к снижению, а к повышению себестоимости. Заметим, что из всех отрицательных сторон реформы Косыгина эта сохранилась до сих пор. Теряют все: и трудовые коллективы, и потребители продукции, и государство, и население. Когда снижение себестоимости считалось важнейшей задачей и поощрялось, к решению этой задачи подключался весь коллектив. Какими большими ни были бы премии, они так или иначе распределялись между всеми участниками борьбы за совершенствование производства. Когда же премии стали давать, по сути, за дезорганизацию производства, возникла необходимость отстранить коллектив от участия в организации производственного процесса. Ведь среди рабочих и специалистов было еще немало тех, кто привык ставить интересы дела, интересы Родины выше личной выгоды. Стали составлять так называемые планы новой техники, внедрять НОТ (научная организация труда) и прочую ерунду, согласовываемую, опять-таки, с вышестоящими организациями. И теперь возникла возможность весь фонд материального поощрения распределять между узкой группой руководящих обывателей. Вот какая подлянка получилась. Новая модель расколола коллектив предприятия, погасила творческий порыв большинства работников, противопоставила интересы «верхов» и «низов». Все выгоды от «рационализации производства» теперь доставались «верхам», и они направляли деятельность предприятий так, чтобы эти выгоды были как можно большими. По сути, это была уже неформальная приватизация предприятий их руководством, которому уже тогда замаячила цель – ждать, когда этот переход средств производства в их частную собственность будет оформлен законодательно. Вот какая бацилла проникла в советский организм.
