Мораль «новых русских» нисходит к временам, когда, по мнению ушедшего от нас не так давно историка Юрия Дмитриевича Петухова, дикие племена семитов в Аравийской пустыне, которые даже коз доить не умели, а просто сосали, подлезая под них, питались отходами, нападали на поселения земледельцев, добывали себе пропитание воровством и грабежами, так как трудиться не хотели. В его чрезвычайно любопытном, равно как и спорном исследовании «Сверхэволюция и высший разум мироздания. Суперэтнос русов: от мутантов к богочеловечеству», среди рассуждений на тему «кто мы?» и утверждений, что мы происходим от
В цитате содержится упоминание о самом раннем в истории человечества противостоянии определенного рода. Противостоянии, которое позже присутствовало в каждой цивилизации, – постоянно боролись две линии развития (уже упомянутые нами ранее): одна – производящая, творящая, другая – грабительская, присваивающая. Вторая превратилась со временем в дорогой некоторым сердцам капитализм. В основе духа «охотников за трофеями» всегда лежит психология разделения человечества на «избранных», «элиту» и на говорящий двуногий скот. Для «трофейщиков» совершенно неважно, что будет с теми несчастными, у которых они отбирают плоды их труда как трофей.
Мораль преуспевающих людей, имевших в генах вирус «трофеизма» (у нас их стали называть «новыми русскими»), нашла желаемую подпитку в советское время, когда они попали в услужение сильным мира сего. Имеются в виду коррумпированные бюрократы в центре и на местах. Природа бюрократа такова, что он просто обязан быть жадным, циничным, подлым и невежественным человеком. Поэтому благодаря бюрократам и настало такое время, когда строительство коммунизма в отдельно взятой стране, попав в руки партократии, неизбежно пошло к тому, чем должно было закончиться, – его полным крахом и переходом к капитализму, то есть к полной противоположности коммунизму.
Партократия как каста, обособленная от общей партийной массы, складывалась, во многом повторяя историю развития и даже нравы бюрократии царской. Имущими они стали и легально, и нелегально, но следует сказать, что победа Ельцина в августе 1991 года была бы невозможной, если бы Октябрьская революция 1917 года не выполнила своей исторической задачи – не осуществила бы трансформацию пролетариев в имущих. А «трофейщики» вообще стали богатыми. Они знали: при рынке деньги «идут» к деньгам. Поэтому, как идти к лучшей жизни, становилось для них все яснее и яснее. И это, конечно, не был путь построения коммунизма.
И корпоративность не подвела. Это таинство и клановость одновременно поддерживались во времена Брежнева-Черненко. Да и при Горбачеве тоже. Все номенклатурные работники, независимо от того, где они числились – в ЦК КПСС, в КГБ, в коллегии министерства, в «Правде» или в «Известиях», имели в своих кабинетах «вертушки», т. е. телефоны правительственной связи. У членов и кандидатов в члены ЦК таких аппаратов могло быть до пяти и больше, включая аппараты высокочастотной связи (ВЧ). Рядом с этими «вертушками» и ВЧ цвета слоновой кости, украшенными гербами СССР, стояли и обычные переговорные устройства, по которым бюрократы высшего эшелона могли легко соединиться друг с другом. Имелись у них также внутренние и городские телефоны, по которым они тоже могли пообщаться. Обычные средства связи они использовали только для общения с подчиненными. С «равными себе» и с непосредственным начальством говорили только по «вертушке». На самый верх звонили по ВЧ. Они никогда даже кофе не пили с теми своими коллегами, у которых не было «вертушек» и… «кормушек». «Кормушка» – это когда вся семья получает, все что нужно, по ценам 1900 затертого года. На работе питались они в «спецбуфетах».
В «спецмире» советской номенклатуры существовала, конечно, и своя мораль, и свое мировоззрение, не имевшее, однако, ничего общего с реальностью. Обитатели этого мира понимали, что любые их тайны, в том числе и тайну пропитания и доступа к дефициту, лучше не рекламировать в стране хронических нехваток. Круговая порука и взаимовыручка у номенклатуры формировалась годами, как и «телефонное право» (это когда по звонку могли остановить любой уголовный процесс).
