В Советском Союзе существовала целая система поощрений «особо отличившихся» партработников. В строгом соответствии с «табелью о рангах» каждому «выдвиженцу» отдавали «на прокорм» соответствующий его заслугам «удел». От него требовалось только «воровать по чину» и делиться со своими покровителями наверху. Разного рода карточек и спецталонов было великое множество. Вся система строилась на дефиците и взятках. Аппетиты номенклатуры росли, полуофициального партийного «пакета» стало недоставать. И тогда произошло сращение партийного аппарата с уголовным миром.
Произошло это не сразу. Вначале в районных, областных и краевых «уделах» начал складываться свой неофеодальный быт, на местах формировались свои кланы представителей местной власти. На партийном языке это называлось «партийно-хозяйственным активом». В области или крае безраздельно властвовал «Хозяин» – первый секретарь обкома (крайкома) партии. У него были в подчинении все местные органы власти – от советской до административной. Ему подчинялись местные отделения КГБ, милиции, включая следственный отдел, ОБХСС, органы прокуратуры, начальники тюрем и лагерей, судьи, руководители местных газет, радио и телевидения, университетов, больниц, психиатрических клиник, директора фабрик, заводов, мастерских, руководители колхозов, совхозов и т. д. В портовых городах «под ним ходили» капитаны судов и начальник порта.
Там, где стояли воинские части, – командиры частей, у которых было, конечно, и свое, флотское и армейское, начальство, «Хозяина» тоже игнорировать не могли. «Хозяин» рассматривал все перечисленные властные и хозяйственные структуры как свои. При этом редко кто не путал государственный карман со своим, т. е. использовал фонды и средства подопечных предприятий для своих собственных нужд, для организации приемов столичных и республиканских чиновников, иностранных гостей и т. д. Для приема гостей у каждого «Хозяина» был свой «набор» услуг: баня с баром, ресторан, личный катер, если в «уделе» была большая вода, или охотничьи угодья с егерями, собаками и т. д. Несколько раз мне в составе команды таких «гостей» тоже приходилось быть.
И – обслуга, обслуга. Кто верой и правдой служил «делу», тот не бедствовал. Но если вдруг кто-нибудь хотел побороться за правд у… Партийно-бюрократическая структура легко могла раздавить кого угодно, так как была государством в государстве, практически никому неподконтрольным. Там были свои законы и свои правила игры. И если допущенный туда (естественно, партийный) их не нарушал и служил «Хозяину» верой и правдой, то из этой структуры не выпадал, даже если его снимали с занимаемой должности как «несправившегося». Номенклатурщика берегли и пестовали. С одной номенклатурной должности его «перекидывали» на другую. Партократы сумели обеспечить себя не только «дефицитами», но еще и создали неписаный «спецзакон», защищавший их надежно от ответственности за преступления, в том числе и за весьма тяжкие.
Была проиграна «холодная война» и развалена страна под руководством именно таких партийных руководителей, которые подбирались по известному принципу: начальники, как правило, должны быть членами партии, а члена партии нельзя было привлечь к судебной ответственности, если он не исключен из партии.
Более 18 млн «коммунистов» из 19 отнеслись безразлично к ликвидации социализма и СССР, практически без сожаления предали идеалы, за которые погибали бойцы и офицеры Советской Армии, отдавали здоровье труженики тыла. И поскольку советское общество сверху (под диктовку Запада) заражали «ленинскими принципами материальной заинтересованности» и социалистические предприятия (об этом писалось выше) становились кормушкой для «рыночных» недобросовестных руководителей-стяжателей, в партию в массовом порядке хлынули прохиндеи. А истинные коммунисты за малочисленностью вынуждены были плестись в хвосте (с авто-ярлыками приспособленцев).
Такая структура неизбежно должна была выродиться в мафию. Прежде всего, это произошло там, где существовал так называемый «байский социализм» – в республиках Средней Азии и на Кавказе. В Узбекистане, например, у одного из главарей местной партийной мафии была даже своя тюрьма, где непокорному «рабу» в наказание могли поставить клеймо на лбу, могли его пытать, могли замучить. Жаловаться там было некому. Да и жаловаться было бесполезно: ведь такого рода симбиоз партийно-государственных и уголовных структур позволил партократам вкупе с профессиональными преступниками баснословно разбогатеть, создать крупные фонды в иностранной валюте, золоте и рублях. Это богатство гарантировало беспредел. Когда он, беспредел, распространился по всей России, по поводу установления или восстановления справедливости стали говорить: «Сопротивление бесполезно – там такие
Дав свободу «трофейщикам», пустили козла в огород. Аппетиты возрастали, и по всей стране стали появляться подпольные фабрики и заводы, причем их продукция нередко реализовывалась через государственную торговлю. Так в рамках «черного рынка» появился ранее немыслимый рынок.
