Потеряв, казалось бы, все свои позиции, с распадом СССР бюрократия, тем не менее, восстала из пепла и чудовищно расплодилась в России и бывших союзных республиках. В России армия государственных чиновников превысила численность бюрократического контингента в СССР. Прежние структуры слились с новыми, и в результате этого симбиоза родилась новая, тотально коррумпированная бюрократическая «демократия». Конечно, коммунисты-оборотни не переменились, выбросив свои партбилеты. У них остались те же манеры, те же привычки. Точно так же они верят в силу «Авторитета» и «Решения», и что с того, что «авторитеты» все больше воровские, а решения – незаконные? Главное – они сумели сделать свои антигосударственные цели действительными целями Российского государства. Для них народ годится только для того, чтобы высасывать из него жизненные соки, обирать его и грабить. Новое русское чиновничество жадное, ленивое и лживое, не хочет ничего знать, кроме служения собственным интересам, потому что заражено «трофеизмом».
Во всем мире поступление на государственную службу обязывает чиновника отказываться от какого-либо участия в бизнесе, или передавать в управление доверенному лицу имеющиеся у него активы. В постсоветской России все наоборот – чем выше пост занимает чиновник, тем в большее число правлений разного рода государственных и смешанных предприятий он входит. И там получает такие добавки к зарплате, которые в разы превышают его должностной оклад. История приватизации и залоговых аукционов дает бесчисленное множество подтверждений тому, что государственные чиновники специально занижали цену предприятий, чтобы получить взятку у «приватизаторов», никоим образом не смущаясь притом, что грабят таким образом нанявшее их на службу государство, обирают собственный народ.
После смерти Сталина исчезла смертельная боязнь лишиться головы, и на верх стали пробиваться не толковые управленцы, а умелые интриганы, которые прикрываясь в своих карьеристских устремлениях лозунгом «догнать и перегнать», в стране в сфере управления ввели, наряду с официальной, теневую власть, причем от последней зависело уже принятие и таких ключевых решений, как, например: догонять или не догонять.
Чудовищный кризис веры в коммунистические идеалы, падение нравов и общественной морали, засилье кумовства и коррупции начались после смерти Сталина, и в приватизированном им государстве бюрократ почувствовал полную свободу от всякой ответственности за свои действия. Повторюсь: чем больше имеешь денег, тем легче справляешься и с моралью и с законом. И законы за деньги поручаешь законодателю «стряпать», какие тебе нужно. Поэтому понятна заинтересованность во всякого рода «ручных» партиях и «свободных» выборах.
Советские бюрократы высшего и среднего звена – партийные, советские, профсоюзные, комсомольские, военные, судебные, правоохранительные и прочие номенклатурные работники – в массе своей не только безболезненно пережили отлучение от того, чему они же учили массы, но, как говорят французы, «вывернули пиджак наизнанку» и очень грамотно и быстро образовали новую российскую бюрократию, поменяв лишь вывески своих кабинетов либо сами кабинеты, увеличив при этом денежное содержание в разы. Почти все они оказались в числе тех самых 15 % населения России, которых статистика относит к числу самых богатых в стране. Имена их известны, неоднократно приводились в прессе, озвучивались Счетной палатой РФ и т. д. Они и их потомки никогда в России не будут чувствовать себя как дома, так как знают, что русский мужик их не простит. Предателей и воров не прощают.
Их можно представить в виде изгоев в «этой стране». Мне их искренне жаль, так как как они просто жертвы
