Платон написал свою «Краткую историю» быстро. Свидетельства внутри текста указывают на то, что первые главы первого тома он написал в 1804 году. Второй том, скорее всего, был закончен в начале 1805 года, поскольку Синодальная типография опубликовала оба объемистых тома в том же году. Первый том был посвящен церковной истории от крещения Руси в X веке до начала царствования Ивана IV в XVI веке. Во втором томе рассматривался период с 1547 года до упразднения патриаршества при Петре I. Платон не делил историю на периоды: он выстроил повествование в хронологическом порядке, вставив несколько тематических очерков, и разделил его на несколько десятков коротких глав. Он хотел не подчеркивать кризисы и даже разрывы в развитии Церкви, а сосредоточиться на преемственности в ее духовной и институциональной жизни: «не могу себя воздержать, чтобы Российскому духовенству не дать похвальнаго и справедливаго свидетельства» [Платон 1805, 1: VI]. Он намеревался отдать должное славным деяниям священнослужителей, а не указать на их провалы и греховность. Желая, чтобы читатели относились к церковной истории как самостоятельному предмету, Платон неоднократно отсылает их к иным источникам – историческим трудам и древним летописям – для уточнения подробностей российского государственного устройства. Однако он не намеревался полностью изгнать политику из своей церковной истории, но, напротив, считал, что «церковные дела с государственными соединены нераздельным союзом» и их нужно рассматривать вместе. Он хвалил летописцев древности за то, что они находили в этом необходимый баланс, а современных историков критиковал за отсутствие интереса к церковным делам: «Да и вообще с кончины Царя Иоанна Васильевича; а после мятежей и еще меньше в древних Летописцах о церковных делах и произведениях найти можно. Все умолкли, а особливо новейшие, и совсем почти ничего не поминают, или по нерадению, или по неуважению церковных дел» [Платон 1805, 2: 229].
Рассуждая о месте Церкви в древнерусской истории, Платон подчеркивает, что до крещения Владимира язычество русского народа было поверхностным [Платон 1805, 1: 7–10], а после крещения Ольги христианство стало быстро распространяться [Платон 1805, 1: 19–20]. Платон высмеял мнение Елагина о том, что в летописях, повествующих о крещении Руси, на самом деле речь идет о театральном представлении при дворе Владимира [Платон 1805, 1: 29–31]. Он обращал внимание читателя на труды первых митрополитов по строительству церквей и утверждению православия в епархиях [Платон 1805, 1: 40–42]. Целую главу автор посвятил распространению монастырей, подчеркивая, что люди находили в них убежище от мирских тревог [Платон 1805, 1: 59–61]. Он заметил, что духовное состояние монастырей было лучше, когда монахи не смешивались с мирянами и жили тем, что заработали сами. Когда монастыри были отданы на содержание местным князьям, от изобилия появилось «расслабление душевное и телесное» [Платон 1805, 1: 62]. Положение древних русских обителей он считал более благоприятным, чем состояние монастырей после реформы Екатерины 1764 года, что отметил дважды [Платон 1805, 1: 58, 63]. Платон особо упомянул, что в Древней Руси монахам дозволялось переходить из одного монастыря в другой, но в XVIII веке это было запрещено [Платон 1805, 1: 59].
Как только христианство прочно утвердилось в Киевской Руси, считает Платон, люди Церкви подвизались, чтобы сохранить жизнь и мир в государстве. Платон приводит в пример Киевского митрополита Михаила (1126–1145), который пытался удержать князей от пролития христианской крови в междоусобице [Платон 1805, 1: 79–81]. Стенник отмечает, что в своей «Истории» Платон приводит многочисленные факты миротворчества церковных иерархов: в 1160 году, в конфликте между Андреем Боголюбским и князем Мстиславом Изяславовичем; в 1196 году, в споре между владимирским князем Всеволодом Юрьевичем и киевским князем Рюриком Ростиславичем; в 1270 году, когда митрополит Кирилл улаживал разногласия между князем Ярославом Ярославовичем и новгородцами [Платон 1805, 1: 96, 105–107, 143; Стенник 2004: 217–218].
В замечательной 20-й главе первого тома Платон проанализировал косвенную ответственность церкви за татарское нашествие 1237 года. Он утверждал, что в течение 200 лет после смерти святого Владимира русские князья почти непрерывно воевали друг с другом [Платон 1805, 1: 121]. Несмотря на старшинство великих князей Киевского и Владимирского, каждый князь «почитал себя в своем княжении полновластным, и ни от кого независящим; а только несколько уважали того, кто из них был сильнее других. Почему и на Киевскаго великаго князя и Владимирскаго, видя их безсилие, нападали, и их с великаго княжения сгоняли». [Платон 1805, 1: 122]. Из-за непрестанной междоусобной вражды земля обезлюдела и ослабла, став привлекательной мишенью для татар. Уже и под татарским игом, как утверждает Платон, «едва ли не более от своих Князей, нежели от Татар, было разорения» [Платон 1805, 1: 124].
Указывая на причины междоусобицы, Платон с горечью отмечает:
