Римское право Десницкому преподавал Джон Миллар (1735–1801), ученик Адама Смита, который поступил на кафедру гражданского права в 1761 году – в год приезда Десницкого в Шотландию. Десницкий прослушал у Миллара несколько обязательных курсов: семестровый обзор так называемых Институций – сборника положений римского права, составленного при Юстиниане; годичный курс по Пандектам – сборника теоретических трудов, которые приобрели прецедентную силу при толковании Кодекса Юстиниана; семестровый курс по философии права. Десницкий также прослушал годовой курс Миллара по гражданскому, или общественному, праву, который он читал параллельно с лекциями по римскому праву. Для наших целей выделим два аспекта курсов Миллара. Во-первых, его курс римского права дал Десницкому систематическое представление об основах западного и византийского права, а значит, и основу для сравнения с российским правом. Вернувшись в Россию, практически во всех своих публичных лекциях Десницкий трактовал римское право как ключ к пониманию развития права в континентальной Европе. Во-вторых, в курсе публичного права рассматривалась историческая эволюция западноевропейских государств от «первобытного родового правления» к племенному, от племенного – к земледельческим, а затем к современным торгово-промышленным государствам[70]. Ознакомившись с историко-социологическим подходом Миллара к публичному праву, Десницкий задался вопросом, повлечет ли переход России к торгово-промышленной экономике реформу ее политических институтов, как это, по мнению Миллара, произошло в Европе.
Дискуссии на лекциях Миллара по публичному праву дали ему возможность разработать аргументы для трактата «Происхождение различия рангов» (1771), посвященного истокам различных форм власти в обществе. В работе Миллара освещалось пять тем: история правового положения женщин; отцовская власть в семье; власть вождя в племенном обществе; суверенитет в современном контексте; отношения между хозяевами и крепостными. Основной тезис книги заключается в том, что ранние общества (семьи, племена, племенные союзы) претерпели поразительные процессы социальной дифференциации. В древних семьях, как утверждал Миллар, мужчины и женщины не различались в ранге [Millar 1773: 3]; браки начинались с небольшой привязанности между супругами и заканчивались «совершенным взаимным безразличием». [Millar 1773: 10]. Однако вскоре мужчины низвели женщин на положение прислуги, принуждая их «к изнурительной тяжелой работе» [Millar 1773: 22–23], и даже покупали и продавали их как рабынь [Millar 1773: 29–30]. Первобытное подчинение женщин мужчинам в скотоводческих обществах смягчалось благодаря тому значению, которое имели экономически выгодные браки, а в аграрных обществах – благодаря «развитию страстей и утонченности» в мужчинах. В феодальную эпоху даже само понятие мужественности стало определяться «в категориях воинской чести, романтической любви и галантности» [Millar 1773: 65, 70–71]. Тем не менее в ранних обществах женщины, как правило, были зависимы от мужчин. Власть отца в семье была такова, что часто выливалась «в тиранство по отношению к тем, кого судьба подчинила ему» [Millar 1773: 103]. Это происходило потому, что взрослые мужчины обладали физической силой и распоряжались семейными ресурсами, а также потому, что в первобытных обществах почитались возраст и опыт [Millar 1773: 112–113]. Отцы часто наделялись обширными юридическими полномочиями в отношении детей. Миллар указал, что в суде над своим сыном Алексеем Петр Великий реализовал именно первобытные отцовские прерогативы [Millar 1773: 120121]. Борьба за ресурсы порождала вождей кланов, то есть военных лидеров, наделенных властью «направлять движения [клана] и управлять его действиями» [Millar 1773: 151]. В скотоводческих и земледельческих обществах вождями становились не только доблестные воины, но и обладатели богатств [Millar 1773: 163]. Миллар отметил, что в таких обществах к лидерам относились с религиозным благоговением, как к «избранникам Небес» [Millar 1773: 175]. Им обычно принадлежали привилегии принимать законы и отправлять правосудие.
В современных торгово-промышленных обществах эти социальные различия постепенно стираются. В экономическом развитии заложена «естественная тенденция к устранению обстоятельств, препятствующих свободному общению между полами» [Millar 1773: 83–84]. Женщины из имущих классов получали доступ к образованию и вскоре стали действовать в общественной сфере [Millar 1773: 96], пользуясь «неограниченной свободой» [Millar 1773: 98]. В современных семьях, по утверждению Миллара, отцы относятся к детям «мягче и снисходительнее»; детям доступны «свобода и независимость», невиданные в прошлом [Millar 1773: 131–132]. Более того, домочадцы, которые прежде были в подчиненном положении, теперь пользуются «большей независимостью, чем необходимо для должного порядка и надлежащей домашней субординации» [Millar 1773: 143].
