Проект указа Державина развивал принципы, изложенные в его «Мнении», но в то же время представлял собой дальнейшую эволюцию его политического мышления. В проекте предлагалось грубое разделение власти на две ветви, с теоретическим разграничением исполнительной и судебной функций. На практике закон, предложенный Державиным и утвержденный царем, не соответствовал принципу разделения властей по трем причинам. Во-первых, Державин рекомендовал обсуждать протесты против решений, принятых двумя ветвями власти, в совместном собрании, что исключало теоретическое разделение на две ветви. Во-вторых, различные департаменты обеих ветвей были поставлены под надзор министров, назначаемых монархом, что позволяло сохранить единоличный контроль царя над правительством. В-третьих, наиболее важная с точки зрения монарха «ветвь» власти – законодательная – оставалась исключительной прерогативой самодержца: единая воля государя по-прежнему оставалась источником закона. Спроектированная Державиным система российской государственности сохраняла унитарность, что было не недосмотром, а характерной чертой идеального представления Державина о государстве. Конечно, Державин надеялся, что Александр разрешит ведомствам центрального правительства действовать более или менее автономно, руководствуясь общими полномочиями, предоставленными им указом 1802 года. Тем самым он стал бы, как мечтал Державин, самодержавным монархом, правящим согласно закону. Однако царь быстро разрушил эти ожидания, регулярно вмешиваясь в административный процесс [Ходасевич 1988: 227]. Более того, как признавал сам Державин, назначенные царем министры использовали свое влияние на ведомства для самовластных действий и сокрытия собственной коррупции. В автобиографии он так описывает министерский произвол: «…они [министры], как со временем открылось, думали разделить оную [власть Государя] по министерствам, до чего они… разными коварными хитростями почти и достигли и привели государство в такое бедственное состояние, в котором оно ныне, то есть в 1812 году, находится» [Державин 1860: 442]. Выражаясь языком Монтескьё, министры деспотического российского государства держали себя как «маленькие визири». Таким образом, долгосрочным результатом державинской реформы государственного управления стало не правовое государство, а деспотическая власть коррумпированных министров, осуществляемая от имени царя и с его молчаливого согласия. Иными словами, державинское лекарство от коррупции екатерининской и павловской эпох оказалось, пожалуй, хуже самой болезни.
Прежде чем оставить тему политического мышления Державина в годы его службы, следует проанализировать два элемента его социальной политики: его отношение к евреям и его взгляд на крестьянский вопрос.
Несомненно, что самым спорным, а если судить из перспективы после катастрофы холокоста – то и самым сомнительным сочинением Державина была работа, посвященная проблеме голода в Белоруссии и еврейскому вопросу. Это сочинение вызывало некоторое замешательство даже в конце XIX века, о чем можно заключить из того, что биограф Державина, Яков Грот, опубликовал «Мнение» под эвфемистическим названием «Мнение об отвращении в Белоруссии голода и устройстве быта евреев». Подлинное название, в котором голод в Белоруссии связывался с предполагаемой эксплуатацией крестьян евреями, звучало так: «Мнение об отвращении в Белоруссии недостатка хлебнаго обузданием корыстных промыслов Евреев, о их преобразовании и о прочем» [Державин 1868–1878, 7: 261–262]. Державин написал «Мнение» в 1800 году; в сокращенном виде оно было опубликовано в 1862 году, а полностью – 1878 году[49].
