– Во-первых: – сразу же обратился он к Альберту, – каждая тень всегда стремится стать её хозяином и, получив такую возможность, вряд ли её упустит. А здесь уже наша задача – придать этому хозяину нужный облик. Во-вторых: – Вадим Вадимыч перевёл взгляд на шефа и, как будто прочитав его мысли, продолжил, – о таком подарке судьбы Сергей Сергеич, столько времени проведший на втором плане политической сцены, может только мечтать. На него, как снег на голову, обрушится возможность наконец показать всем, кому это интересно, что он вовсе не марионетка, не клон и уж точно не тень, каким выставляют его политтехнологи. Здесь Вадим Вадимыч слегка закашлялся и покрылся стыдливым румянцем, но не оттого, что сам отвёл лидеру ЭРЭСов такую роль, а оттого, что в своём монологе не смог обойти столь щепетильный момент. Заметив замешательство подчинённого, Иван Иваныч послал ему рукой утешительный жест и попросил продолжать. Вадим Вадимыч прокашлялся, отпил глоток воды и на секунду задумался, вероятно, вспоминая, на чём остановился. – Да, к тому же появится блестящая возможность поквитаться с заклятым другом Борис Борисычем за все зарубленные им ЭРЭСовские инициативы. И, в-третьих: ни для кого не секрет, с какой целью появилась эта загадочная партия РС. Так вот, она даже в своём нынешнем виде и положении довольно привлекательна для сочувствующих организации Андрей Андреича. И уже не только для них. Слово справедливость, входящее в её название – вот, что самое ценное. Именно оно привлекает, а с нашим участием, ещё больше будет привлекать, соскучившихся по этому понятию, как свет притягивает мотыльков. Главное, не допустить, чтобы они обожгли крылья раньше времени. Да, наши последователи большевиков тоже, во всю, ностальгируют по справедливости и обещают её при любой возможности. Но их справедливость эфемерна, потому что неотъемлема от конечной цели – построения коммунизма, которого никто не видел и не пробовал, за редким исключением отдельных товарищей и господ. К нему невозможно придти, как невозможно достичь линии горизонта. А наша справедливость замешана на демократии, примеров которой в Европе и дальше, хоть отбавляй. Тут Вадим чуть не ляпнул, что вообще это очень удачный проект, но в последний момент удержался, а Иван Иваныч с опаской подумал, не телепат ли он. Прямо Вольф Мессинг какой-то.
Вадим Вадимыч не был ни тем, ни другим; просто все они там, наверху думают одинаково. Им только кажется, что они индивидуальности, но на самом деле ничем не отличаются от тех, долгие годы стоявших на Мавзолее в одинаковых серых пальто и шапках-«пирожках». Эти моложе, но это дело наживное; молодость, как известно – тот недостаток, который быстро проходит. Но уже сейчас они дают фору тем. А как же, технологическое развитие не может не оказывать влияния на развитие общественное, ускоряя в нём все процессы, которые, в свою очередь, не могут так же не влиять на течение времени. То, что раньше требовало месяцев или лет, сегодня решается за часы или дни. Однако, какими бы они акселератами ни были, им не под силу вырваться из партийного однообразия, завёрнутого в демократический централизм, где все должны мыслить и поступать одинаково. Так было при тех, на Мавзолее, так остаётся и сейчас, пока только возле него.
Посчитав аргументы, приведённые Вадимом в пользу России Справедливой достаточными для принятия окончательного решения, Иван Иваныч встал из-за стола и не спеша подошёл к окну, затем повернулся к наблюдавшими за ним помощниками и внимательно на них посмотрел. При этом, сам того не желая, он подсознательно копировал мимику, походку и всё остальное самого Отца народов, от чего только что запальчиво доказывавший свою правоту один его помощник и скептически слушавший его другой, невольно съёжились и переглянулись друг с другом.
– А что значат ваши слова, Вадим Вадимыч, насчёт мотыльков? – Почему-то с еле заметным кавказским акцентом поинтересовался Иван Иваныч и, отойдя от окна, принялся мерить кабинет еле слышными короткими шагами в ожидании ответа подчинённого.
