Оценивая обстановку, понял, что все покупки они уже сделали. Авоськи были заполнены свежими овощами, бросилось в глаза, что объёмы покупок были чисто символическими и не претендовали на недельные семейные запасы. Сложилось впечатление, что они озабочены другим делом, нежели продуктовая программа на неделю. По отдельным фразам понял, что в настоящий момент у фронтовиков есть желание выпить за однополчан, но никто не позаботился об этом заранее. У меня в портфеле была бутылка коньяка «Большой приз», которую я приготовил своему тестю в честь приближающегося праздника Победы. Я предложил фронтовикам этот достойный напиток, моё предложение внесло оживление: до Дня Победы оставалась пара недель, встретиться в бытовой обстановке ветеранам уже не светило, а парадные мундиры на официальных торжествах не позволяли вольничать. Мои вновь обретённые знакомые вошли в закуток, который громко назывался кабинетом и находился в начале длинного мясного павильона, что тянулся вдоль всей площади рынка, отгораживая торговую часть от улицы Будённого. Навстречу из-за стола поднялся невысокий человек лет пятидесяти, его черные кудрявые волосы были тронуты сединой. Про военную выправку можно не говорить, бросилась в глаза кошачья грация его движений, словно он был горным охотником или индейцем из романов Майн Рида. Я заметил длинную чёрно-оранжевую полосу в верхнем ряду орденских планок на левой стороне груди. Друзья поздоровались, шумно хлопая друг друга по плечам, словно хотели убедиться: «Есть ещё энергия и воинственный дух в седых солдатах!»
Арсен, так звали нового для меня фронтового товарища, с усмешкой выслушал жалобы друзей на отсутствие горячительной жидкости.
– За кого вы меня принимаете, у Арсена всегда с собой есть что выпить и закусить!
Присели за стол, на котором появились солёные огурцы и помидоры, на тарелках крупными ломтями были нарезаны варёная колбаса и хлеб.
Первым заговорил Григорий, подтянутый, лет шестидесяти мужчина, как потом выяснилось, майор связи в отставке. В процессе разговора я понял, что Григорий остался верным своей военной специальности, работает на телефонной станции и держит товарищей в курсе новостей, которые происходят в родном городе.
– Знаете, что отчебучил Лёва-танкист? Недавно был у него, жена пригласила аварийным звонком.
– Небось опять перебрал любимого напитка? – спросил ктото из присутствующих.
– Ангелина сказала, Лёва исчез. Очередное увлекательное приключение с бутылками и прочими случайностями, а когда вернулся через день, выяснил, что потерял ключи от квартиры. Недолго думая, поднялся на крышу, вы же знаете, он живёт по улице Мира, напротив Романтиков. Квартира на пятом этаже, так он решил с крыши сигануть на балкон. Мне сказал, что бес попутал, вместо того чтобы лечь на живот и осторожно сползти, решил спрыгнуть.
Не рассчитал, пролетел мимо балкона и угодил в клумбу, заросшую самшитом и вьющимися розами. Женщина, которая гуляла с внуком во дворе, когда увидела его в свободном полёте, упала в обморок, ей «неотложку» вызвали.
– А с ним-то что? – хором вскрикнули фронтовики.
– А он отряхнулся, поднялся на крышу и уже на животе сполз на балкон, Ангелина пришла, а он песни поёт.
– Герой Советского Союза – это состояние души, а не случайность, – произнёс Михаил, которого все называли Полковником.
Арсен открыл бутылку обмедаленной «Столичной», налил граммов по пятьдесят и произнёс тост:
– За тех, кто не вернулся из боя!
Все оживились и не торопясь опрокинули каждый свою порцию, я тоже не стал жеманиться и с удовольствием присоединился. Оживлённо стали закусывать, продолжая вспоминать различные случаи из фронтовой жизни. Я замер, не веря, что мне выпало счастье послушать, о чём говорят боевые товарищи без микрофона и публики.
– А вы знаете, что Звезду Героя Лёве вручили только в 65-м году, он не раз рассказывал, что на фронте его награждали орденом Ленина, но штабисты затёрли, – сказал мой старший товарищ.
– Ты же, Додик, за него хлопотал, – продолжил Григорий.
Так я впервые услышал, что фронтовые друзья называли моего старшего товарища Додик.
– Да, был такой фактик во фронтовой жизни. Лёва вляпался в женскую историю, его танковый взвод с опозданием на 30 минут выступил на исходный рубеж, за что на него и наехали очень серьёзно. В том бою его экипаж подбил пару танков противника, взвод боевую задачу выполнил без потерь, но фронтовая дисциплина… Хотели даже в штрафбат отправить, мне удалось убедить, что на танке от него больше проку, чем в пехоте. Его сделали командиром экипажа, но до первого боя, в котором он опять два танка подбил, – рассказал Додик. – Мы с ним написали в Минобороны, чтобы порылись в архивах. Нашли приказ, двадцатилетие Победы он встречал уже Героем Союза, да вы и без меня это знаете.
– Пусть молодёжь послушает про наших товарищей, – сказал Полковник.
– Ты что на водочку налегаешь, за рулём же нельзя, – обратился к Полковнику Додик.
– От разведки и на гражданке покоя нет, – отмахнулся Полковник.
– Разведка – это Арсен, он у нас Кавалер Славы, гляньте, как планки горят, – произнёс Додик.
