Елена вновь посмотрела на него, но теперь её взгляд был полон подозрений. На пальцах княгини оказалась кровь — она царапала кожу ногтями, стараясь унять злость, бушующую внутри нее. Столь уязвимой и униженной она еще ни разу не была.
— Почему ты здесь, Гермес? — спросила она внезапно.
— Потому что нас обоих хотят уничтожить, — слегка нахмурился шепчущий.
— Или ты здесь для того, чтобы наблюдать за мной, — бесцветно спросила Помещица, раздирая ногтями кожу. Внутри нее бушевал гнев, и едва ли она могла его унять. Слова звучали как обвинение. — Чтобы убедиться, что я сломаюсь. Ты ведь соврал мне, не так ли? О покушении, что на меня готовили.
— Нет. Я получил информацию об этом. Но по приезду в Столицу, не увидел ничего, что угрожало бы твоей безопасности, — отчеканил Гермес, рассматривая усталым взглядом прутья клетки, в которой он оказался. Щеку неприятно саднило, кровоподтек не уменьшался. Во рту мужчина чувствовал привкус собственной крови.
— И почему тогда солгал мне в усыпальнице, сказав об этом? — вопросила Елена, все еще не поворачиваясь в сторону Гермеса.
— Еще одна моя обязанность, как Шепчущего, следить за сохранностью жизни Владыки. Но я не обязан раскрывать всего.
— И что же, много еще секретов ты от меня утаиваешь, Леон?
После того, как Елена произнесла это имя, Шепчущий словно почувствовал в своем теле удар молнии. Он молчал. Его синие глаза округлились от удивления и внутренней боли, разросшейся внутри, словно ветви плюща на стене старого дома. Он предпочел наблюдать за тем, как бегали у стены мыши, но никак не хотел погружаться в тяжелые воспоминания, связанные с этим именем. Грязные улицы. Вонь тухлятины. Голодные ночи. Драки с такими же беспризорными, как и он сам, за единственный выкинутый из харчевни кусок хлеба. Драки, в которых он побеждал, ведь никто и никогда не считал его за достойного противника. Никто и никогда не думал, что мелкий среброволосый худой мальчишка сможет вложить в удар достаточно силы, чтобы уложить на лопатки противника в несколько раз крупнее. Но больше всего его ввергло в оцепенение то, что Елена знала, как его звали когда-то.
— Да, я помню твое настоящее имя, хоть слышала его всего лишь раз, — раздался голос помещицы. Она не смотрела ему в глаза, повернувшись спиной. — Я так и не успела ничего сделать. Я чувствую нутром, что нахожусь в паре шагов от исполнения своей заветной цели, которая для меня стала дороже, чем что-либо еще. Чем моя собственная жизнь. И я не завершу ее.
— Ты сможешь, Елена, — тяжело произнес шепчущий, смотря на то, как растрепанные светлые волосы княгини растекались реками по её спине. Какими они бы ни были, грязными или запачканными в навозе, раскиданном в темницах, ничего прекрасней и светлей Гермес в своей жизни не видел.
— Неужели? Тебе напомнить о том, что решение будут принимать Помещики? Восток будет за нас, но Север и Юг? Навряд ли. Меня казнят из-за твоей ошибки. Еферий требует справедливого суда и наивно полагает, что после того, как Законодержец прочитает наши воспоминания о том вечере и ничего, конечно же, не найдет, голосование все изменит. Но нет. Ничего. Не изменится, — голос ее холодел и дрожал от злости и страха с каждым словом, будто обращался в железо. В ее глазах не стояли слезы. Елена была очень зла. Она, наконец, повернулась к мужчине и с каждым шагом становилась все ближе к нему. Гермес чувствовал, как начинал сотрясаться воздух при каждом ее шаге. Огни факелов начали неистово выплясывать странные танцы и дрожать в своих креплениях. В глазах княгини он заметил отблески пламени… или же не пламени вовсе?
— Я давным-давно просила тебя не следовать за мной, и исполнять лишь волю Князя! Тебе давным-давно известны правила! Тебя заметили в столице! И даже если я избегу смертной казни, что мало вероятно, то твоя голова все равно полетит с плеч, и я ничего не смогу сделать. Я тебя потеряю!!!
В тот же момент, когда с ее губ сорвался крик, черные прутья задребезжали, задрожали, и чуть не вырвались из своих креплений. А Шепчущего, находившегося в своей клетке, тотчас отбросило к стене. Из кровавых пальцев Княгини вырвались янтарные искры. В воздухе заплясали языки пламени. Елена в страхе отпрянула назад, к стене. Она осмотрела свои чистые ладони. Ни следа ожогов и кровоподтеков, что еще несколько мгновений назад были на пальцах. И все же, в воздухе витал запах жареного мяса. Помещица подняла взгляд и наблюдала за тем, как мужчина с трудом поднялся с пола. Кряхтя и тяжело дыша, он осмотрел стену, в которой осталась глубокая вмятина от его спины, и с удивлением воззрился на княгиню. В его глазах она впервые за все время увидела едва заметное янтарное свечение. Оно было настолько прозрачным, что она его не замечала. До сих пор.
— Могу я узнать одну вещь? — произнес Шепчущий, словно опасаясь того, что могло последовать в качестве ответа.
— Какую же?
— Ты собиралась мне рассказать о том, что ты Ведающая, или это тоже должно было стать твоей тайной?