Князья Севера славились своей завистью к князьям Запада. Пока у вторых из поколения в поколение рождались наследники, что держали в своих руках все земли, Северяне, боясь за то, что их владения могли перейти к кому-то другому, убивали едва родившихся будущих княгинь в их колыбелях. Когда же в семейном древе Западного княжества оказалась княгиня Рейна, первая девочка в роду, то Север тут обратил на нее свой взор. Крессен первее остальных прибыл в Черный замок, дабы напомнить об обещании князя Гантиса — деда Белой волчицы — о том, что первая девочка в роду пойдет замуж за помещика Севера. Власть тогда была сосредоточена в руках отца Рейны, Валоса. И в отличие от своего отца, он был в ярости от того, что помещики Севера, и без того получившие однажды в подарок от Запада несколько земель, посмели заявиться в Черный замок, дабы требовать руки его дочери. Из своей гордости, он плюнул в лицо Крессену, когда тот встал на колено перед княжной Рейной. И во всеуслышанье заявил, что будущая помещица сама выберет себе супруга, но никак не того безмозглого выродка, что стоял перед ним. Его голос прокатился громом среди каменных стен приемного зала, и молодому юноше пришлось спешно вернуться обратно. С того момента недовольство северян своими соседями только возросло. Никто не мог до сих пор пережить и простить такого прилюдного унижения.
— Яков, ты бы нашел себе чего поесть или выпить. А то скоро совет, а ты злой, как собака. Того гляди, мы из зала живыми не выйдем — ты ж всех сожрешь, — произнес помещик Востока, ограждая вместе со своим братом Елену от Якова. Оба мужчины спрятали княгиню за своими спинами. Северянин обвел их взглядом и склонил голову набок, увидев, наконец, Гермеса, стоящего рядом с князьями. На его тонких губах расползлась ядовитая улыбка, а глаза неестественно заблестели.
— А вот и наш убийца. Благодарю за службу Родине, Шепчущий. Как бы тебя там ни звали. Без брюзги Торвина и дышать в тронном зале легче.
— Да как ты… — начал было Еферий.
Но прежде чем он успел что-либо сказать, в зале прокатился звон горна, призывающий к тишине. Следом, через главные ворота, вошел верховный законодержец. Это был высокий пожилой мужчина, одетый в длинную белоснежную мантию, от горла до пят покрывавшую его тело. На голове его блестел в высокий убор, напоминавший удлиненную шапку, сделанную целиком из золота.
— Тишина! Именем Отца и Матери, приглашаю войти в сей зал Эгрона, сына Ланна, верховного правителя Меридиана, изъявителя Воли Богов, Наместника Душ, Покровителя Помещиков, Самодержавного Царя.
С их последней встречи, монарх ничуть не изменился. Казалось, его глаза стали еще больше. Встретившись взглядом с Еленой, Эгрон одарил ее странной довольной ухмылкой, отчего княгиня стиснула ладонь супруга в своей руке. В глазах Царя она заметила нечто устрашающее. Пока он медленно направлялся к своему трону сквозь проход, за спиной его на мгновение мелькнуло что-то темное, словно дым. Зал тем временем окутала тишина. Царь, достигнув своего трона, поправил на себе расшитую золотом стеганую куртку и сел, осматривая всех присутствующих. Персты его были усеяны множеством колец, но одно из них привлекло внимание помещицы. Оно было полностью чёрным.
— Совет помещиков объявляется открытым. Помещица Запада, княгиня Елена, обвиняется в убийстве князя Торвина. Данные обвинения выдвинула его супруга, княгиня Бала. В совете будет участвовать сын покойного — князь Омал, которого Царь Эгрон принял ко двору и благословил на правление Южными землями, — провозгласил Валий, верховный законодержец Меридиана. — Придворный Шепчущий так же обвиняется в том, что пересек границы Западного княжества и прибыл в Замок Капитолия без ведомой на то причины. Для начала, я прочту воспоминания Княгини и Шепчущего, дабы удостовериться в их причастности к убийству. Итак, приступим.
В зале находился писарь. Он сидел за столом, что находился прямо перед троном, на котором восседал Эгрон. Писарь царапал пером по пергаменту, переводя на бумагу все то, что происходило в зале. После этого, бумаги направятся в Царский архив, что находился в подземельях Капитолия, куда не мог проникнуть ни один человек, что уж говорить о Шепчущем.
Величественная фигура Валия приблизилась к Елене. Его строгий, но благородный облик был источником трепета для многих, но сейчас, в мягком свете тронного зала, он казался напряжённым. Его руки, обрамлённые длинными рукавами, слегка дрожали, когда он поднял их к её вискам.
— Закройте глаза, княгиня, — произнёс он тихо, но в его голосе звучала тревога. — И молчите, чтобы Вы ни увидели.
Елена молча подчинилась. Холод его пальцев коснулся её висков, и на мгновение она почувствовала, как тонкая волна магической силы пробежала по её телу, проникая глубже, к самому её сердцу.