— Брат, здравствуй! — Еферий широко улыбнулся и крепко обнял помещика Востока, когда те встретились в тронном зале.
— Не думал, что мы встретимся при таких обстоятельствах. И все же, я вам рад, обоим, — Саладор печально улыбнулся, похлопав родственника по плечу. Следом он взял руку Елены в свою и, поднеся ее к своим губам, оставил на ней легкий отпечаток.
— Кто будет в совете вместо Торвина? — поинтересовался помещик Запада, осматривая собирающихся дворян за массивными столами. В отличие от пиршеств, на заседании совета Помещиков не было угощений. Князья уединялись в специальном зале, что находился справа от трона за кованой дверью. Там они обсуждали вопросы, и приходили к единому вердикту, который в итоге одабривал Царь. Если же владыка государства был не согласен с советом, князья удалялись в зал еще раз, для пересмотра. Однажды, совет князей продлился около недели, прежде чем правитель согласился с решением Помещиков. Елена запомнила те дни. На совет отправился князь Джиор, ее отец. Он отсутствовал в Черном замке больше десяти дней. Тогда, во время его отсутствия, было совершено одно из нападений на Черный замок, которое отстояла княгиня Рейна.
— Вместо Торвина будет его сын. Вдова помещика привезла его. Эгрон уже лично нарек его помещиком Юга.
— Что? — Елена в удивлении посмотрела на Саладора. Помещицей она стала отнюдь не с согласия царя. Перед своей кончиной, мать оставила ей перстень, тем самым передав власть в руки пятнадцатилетней молодой княжны, что вот-вот должна была выйти замуж. И так делал каждый Помещик — назначал самостоятельно своего преемника и затем представлял его владыке. Но никак не Царь.
— Да, ты не ослышалась. Теперь все будет происходить именно так, — в голосе Саладора она слышала неудовольствие и настороженность.
И тут княгиня увидела юношу, что вошел в тронный зал через высокую арку. Ему было пятнадцать лет отроду. Юнец был достаточно красив. Темные кудри его обрамляли бледное лицо. Взгляд карих глаз блуждал по залу. Небольшая жидкая бородка блестела в свете множества свечей. Когда их взгляды встретились, наследник Торвина тут же отвел голову в сторону, словно закрываясь от княгини. Не заметила Елена в его лице ни злости, ни ярости, ни желания отомстить за смерть своего отца. Нареченный помещик Юга выглядел… Потерянным. Рядом с ним, неотступно, следовала его мать. Одетая в темно-бордовое платье и спрятавшись под черной вуалью, вдова помещика Торвина не спускала ладони с плеч сына, а своего холодного острого как кинжал взгляда — с помещицы запада.
— Княгиня Елена, не думал, что мы встретимся в столице еще раз, — раздавшийся голос Якова заставил Елену скривить губы и закатить глаза к потолку, над которым парили в воздухе три огромные люстры, выкованные из золота. Если бы они сорвались по какой-то причине вниз, то под ними оказалось бы раздавленными двадцать человек точно. Яков подошел к ней со спины, встретившись взглядами с князьями Саладором и Еферием.
— Только не лгите, Яков, что Вы мне рады, — сквозь зубы процедила Елена, повернувшись в его сторону и смотря в голубые глаза помещика Севера, что начал открыто позволять себе вольности с тех пор, как Царем объявили Эгрона.
— Рад вам я был пятнадцать лет назад, когда приехал просить Вашей руки. Даже могу сказать, что был Вами очарован. Влюблен. И искренне мечтал, что Вы станете моей женой. А сейчас… — на лице Якова скользнула гримаса неудовольствия, брезгливости и отвращения, когда он обвел взглядом своих водянистых глаз фигуру помещицы с ног до головы. — Сейчас я понимаю, что благой вестью был отказ Княгини Рейны от нашего с Вами брака. Я не смог бы ужиться с убийцей.
— Но со своим семейством и с собой как-то уживаетесь. Вот странно, не так ли? — Елена не смогла сдержать своего яда, и выплюнула порцию прямиком в лицо Якова. Раз он себе позволял подобные вещи, то и она не собиралась скрывать своего истинного отношения к мужчине.