Елена замерла, чувствуя, как её сердце сжалось. На мгновение ей показалось, что воздух вокруг стал гуще, словно заполнился запахом миндаля и свежесрубленного дерева. Она знала эти лица. Одно из них — лицо её отца, Джиора, молодое, полное жизни и решимости. Его тёмные глаза, казалось, впивались в неё, хотя он не мог знать о её присутствии.
Помещик Запада стоял прямо, словно статуя, излучая спокойствие и силу. Его тёмные волосы, уложенные назад, блестели, как чёрный атлас под светом свечей. Чисто выбритое лицо, с прямыми чертами, чуть тронутыми морщинами на лбу и у уголков глаз, выглядело именно таким, каким она запомнила. Подбородок был слегка приподнят, будто князь уже принял решение, которое никто не мог оспорить.
На князе был тёмный кафтан из парчи, украшенный тонкой золотой вышивкой, переливающейся в тусклом свете. Одет он был, как всегда, безупречно, а в его руках ощущалась некая невидимая тяжесть ответственности.
Елена почти не дышала, наблюдая за этим человеком. В её голове мелькали образы детства, когда Джиор, слегка постаревший и измученный жизнью, учил её играть в шахматы, улыбался, подавая ей руку, или читал ей сказки у камина. И сейчас, видя его молодым, она едва не вскрикнула от боли. Сердце её сжалось в мучительном порыве любви и отчаяния. Она не могла протянуть к нему руку, не могла заговорить, и это безмолвие только сильнее разрывало и без того израненное сердце.
Рядом с князем стоял Харон, Шепчущий Запада. Его короткие волосы цвета золота были слегка растрёпаны, но от этого его облик казался ещё более живым. Они обрамляли его лицо, излучавшее одновременно холод и скрытую внутреннюю боль. Его серые глаза смотрели на Джиора пристально, словно изучали душу помещика. Лёгкая щетина обрамляла резкие скулы шепчущего и сильный подбородок, придавая его лицу особую дерзость. Он был одет в серый кожаный плащ с широким капюшоном, который был откинут назад. За его плечами виднелся короткий меч, рукоять которого переливалась светом, будто хранила в себе тайные знаки. Харон выглядел как человек, который много видел и больше никому не доверял. Его суровый взгляд говорил о том, что он привык решать вопросы быстро и хладнокровно.
Елена ощутила, как мир вокруг замер, когда Валий заговорил. Его голос был ровным, но в нём слышались тревожные нотки.
— Приняв на своей земле царского первенца, вы обречёте себя на опасность. Об этом могут узнать враги короны. И все, кто посвящён в эту тайну, могут сгинуть.
Елена увидела, как её отец сжал руки за спиной. Он не отвёл взгляда, глядя прямо в глаза Харону.
— Ради истинного наследника Меридиана я готов пожертвовать своей жизнью, — твёрдо произнёс Джиор. И сердце княгини вновь полоснуло. Он всегда был готов пожертвовать собой ради высшего блага. Что если так и закончилась его жизнь?
— Не только своей. Ваша жена… княгиня Рейна. Вы готовы подвергнуть её такому риску? — Харон слегка прищурился, обратившись к своему владыке. На мгновение Елене показалось, что отец замялся. Его взгляд дрогнул, но затем он снова обрел прежнюю твёрдость.
— Она не должна узнать об этом, — ответил он тихо. — Но, если понадобится, я закрою её собой.
— И я тоже защищу её, Владыка, — уверенно произнес шепчущий.
— Если тайна вскроется в столице, поднимется охота на первенца, Князь. Ребёнка пожелают уничтожить. Особенно, если на трон взойдёт его брат или сестра, — предостерегающе произнес Валий.
Но в ответ на его слова, князь лишь отобрал у Законодержца корзину и протянул её Харону:
— Унеси. Никто не должен узнать о том, что на Западе живёт царское дитя.
Елена почувствовала, как слёзы предательски обжигают её глаза. Отец… Мать… Её грудь сжалась от боли, словно внутри неё что-то разрывалось на части. Она хотела крикнуть, предупредить их, что всё это обернётся трагедией, что они исчезнут из её жизни. Но голос застрял в горле, как комок. Она почувствовала, как холодный пот проступает на лбу, а её руки начали дрожать. Её мир оказался разрушен из-за чужой тайны.
Воспоминание обрушилось, словно хрупкая ваза, разбиваясь на тысячу осколков. Елена резко открыла глаза, тяжело дыша, словно только что выплыла из бурного потока.
Законодержец медленно убрал руки от её висков, его лицо было бледным, словно он пережил то же, что и она. Взгляд княгини заметался по залу, пока она пыталась осмыслить то, что только что произошло. Но Законодержец ничего не ответил. Он лишь склонил голову, отдавая дань уважения её боли, но внутри него зрела тревога, как буря перед грозой.
Лицо Валия, хотя и сохраняло маску сдержанности, казалось утомлённым. Лёгкая испарина выступила на его лбу, а дыхание стало чуть заметно учащённым. Он медленно перевёл взгляд на Гермеса.
Шепчущий, измождённый и избитый, выглядел как человек, переживший немало боли. Его лицо было исцарапано и покрыто засохшей кровью. Левую скулу украшал глубокий синяк, а губы были разбиты. Один глаз слегка припух, придавая его облику ещё более мрачное выражение. Но даже в таком состоянии он держался прямо, словно его внутренний стержень не позволял ему показать слабость.