Елена сжала ткань собственного платья так, что пальцы побелели. Её взгляд метался от Еферия к Гермесу, а затем к собравшимся.
— Это ошибка, — тихо произнесла она, но её слова, казалось, утонули в общем шуме.
Еферий услышал её голос и бросил на неё краткий взгляд. В нём был вызов, но также что-то напоминающее мольбу.
— Принимаю. Как только ваша нога ступит на родную Землю, с первым же рассветом, вы должны исполнить волю Царя. С вами поедет золотой солдат, чтобы удостовериться.
— Так тому и быть. Постановляю, — объявил Эгрон, и слова его тут же перевел в бумагу писарь. — Все свободны.
Елена, наконец, глубоко выдохнула. Все время, что она находилась в тронном зале, помещица словно не могла дышать свободно. Будто что-то сковывало в тиски ее гортань и обдавало огнем. Она приложила ладонь к своей шее и слегка потерла ее, когда вместе с супругом направилась к выходу из тронного зала. Следом за ними молчаливо шел Гермес. Она не желала смотреть ему в глаза.
— Почему ты выбрал изгнание? — Елена задала вопрос тихим голосом. Так, чтобы ее мог услышать только Еферий.
— Тогда ты бы не простила мне этого. Ведь его убили бы на месте, не дав тебе с ним попрощаться. Я дам тебе такую возможность, — князь накрыл ее плечи своими ладонями и прошептал, приблизившись к ее уху.
Рассвет в долине Запада всегда приносил с собой хрупкую тишину, словно весь мир задерживал дыхание. На горизонте небо пылало мягкими алыми и золотистыми красками, разливаясь над острыми зубьями гор. Холодный воздух был пропитан влагой, а редкие деревья у границы покачивались под порывами ветра, который доносил запах пепла — напоминание о выжженных землях по ту сторону.
На узкой тропе, ведущей к границе, собрались люди. Простолюдины, рыцари, шепчущие и помещики стояли в тягостном молчании, наблюдая за процессией. Среди них были те, кто никогда прежде не видел изгнания, а также те, кто пришёл, чтобы проститься с человеком, ставшим для них символом мудрости и силы.
Генерал Хейдрал, облачённый в свои доспехи, стоял по правую руку от князя Еферия, словно незыблемый страж. Елена, княгиня Запада, находилась слева. Её зелёное платье с чёрной вышивкой туго облегало её фигуру, а длинный плащ едва касался земли, будто тёмная река, льющаяся за её спиной. Она держалась прямо, но её взгляд то и дело метался по лицам собравшихся, старательно избегая единственного взгляда — Гермеса.
Шепчущий стоял на краю границы. Его фигура, обветренная и исцарапанная, была словно высечена из тёмного камня. Его плечи, обнажённые под разорванным плащом, всё ещё хранили следы побоев. Ветры терзали его светлые волосы, спутанные и покрытые пылью. Лицо Гермеса, измождённое, с зажившими шрамами и синяками, казалось непроницаемым, но глаза выдавали его: глубокая печаль и гордость смешались в них, словно буря и солнце, сражающиеся друг с другом.
Неподалёку стоял командир Балор, сверкая в золотых доспехах, отливающих красным в лучах рассвета. Его руки были спокойно сложены на рукояти меча, но на лице застыло выражение скрытой тревоги. Хейдрал однажды сказал, что Балор был человеком чести, но сейчас, смотря на этого командира, Елена не могла подавить в себе вспышки гнева. Какой чести мог быть достоин тот, кто выполнял грязную работу Царя?
Еферий сделал шаг вперёд, его тёмный плащ взметнулся, словно крылья хищной птицы. В его руке была свитая из серебра цепь, символ правосудия Запада. Голос князя, сильный и твёрдый, прорезал утренний воздух, как раскат грома:
— Я, князь Еферий, помещик Запада и волеизъявитель царя Эгрона, приговариваю тебя, Гермес Леон, что был глазами и ушами моими в разных концах государства, к изгнанию в выжженные войной земли.
Тишина была почти абсолютной, лишь ветер шелестел в кронах деревьев.
— И да помогут тебе Отец и Матерь в поисках быстрой и благой смерти в тех землях, где отныне ничего нет.
Елена почувствовала, как холод пронзил её сердце. Её руки инстинктивно сжались, а глаза устремились к горизонту, где развалины выжженных домов выглядели словно призрачные силуэты в дымке рассвета.
— И станет благословителем твоего пути в небытие княгиня Елена. Да проведёт она дланью тебя в последний путь, ведущий из Меридиана, — завершил Еферий, опуская цепь.
Елена сделала шаг вперёд. Её движения были медленными, почти болезненными, словно каждое из них давалось ей с трудом. Её взгляд упал на Гермеса, но она не позволяла себе смотреть в его глаза.
Каждый шаг приносил с собой болезненные воспоминания.