Любые празднества в других частях Меридиана, конечно же, меркли в сравнении со столичными. По традиции, восшествие на престол нового Царя знаменовалось, прежде всего, чередой гуляний внутри Обители Власти. И где-то спустя семь дней, если останутся твердо стоящие на ногах дворяне, праздник продолжится.
Капитолийские «дома любви» в честь такого праздника открывали свои двери нараспашку и не боялись рейдов Золотых солдат. Наоборот, были им рады, так как те больше остальных способствовали росту выручки. Оборот увеличивался словно на дрожжах. Но мало кого волновало такое лицемерие — когда в обычные дни совершались рейды и облавы, а во времена гуляний сам командир стражи готов был предаться ласкам женщин, отошедших от Матери.
Княгиня Елена оказалась в Столице во второй раз в жизни, но оказалась хорошо осведомлена о тонкостях Капитолийского бытия. Во многом, благодаря ее супругу, Князю Еферию. Который через солдата сообщил своей жене, что присутствовать на празднествах не сможет. И от того Елена, хоть и была зла на него, но виду остальным не подавала, дабы не возникло лишних разговоров. Коих, как ей казалось, и так было предостаточно.
— Княгиня, все хорошо? — сквозь гул празднующих дворян и чей-то хохот прямо возле ее левого уха послышался голос Саладора. Светловолосая дева слегка встрепенулась, будто ото сна, и вежливо улыбнулась помещику, ничего не сказав, и лишь кивнув в ответ на его вопрос.
— Может, все же попробуете вина? — уточнил восточный владыка, покинувший свое место.
— Нет, благодарю, Саладор. Вино ненадолго притупит мою головную боль, но затем, она станет еще сильнее, к сожалению, — Елена приблизилась к уху мужчины и довольно громко произнесла, уловив на себе взгляд Эгрона.
Восседавший на своем теперь уже законном месте Царь находился не только в самом центре Приемного Зала, но и возле плеча помещика Юга. Яков и Елена замыкали цепочку «Главенствующих лиц Меридиана» с разных частей зала, но даже будучи на другом конце от праздничного стола, Елена чувствовала на себе пристальный ядовитый взгляд помещика Севера. Торвин же, сидевший рядом с нею, жадно глотал один кубок вина за другим. Паж, стоявший рядом с помещиком, не успевал наполнять бокал Князя. Когда в кувшине кончилось вино, темноволосый мальчишка испуганно посмотрел на Князя своими большими серыми глазами и исчез за дверью в стене, по всей видимости, ведущей на кухню.
«Накажи Еферия Отец, не внемли его просьбам Матерь, и подери Темень за то, что оставил меня одну со всем этим сбродом» — улыбнувшись уголками губ Царю, Елена вновь повернулась в сторону зала.
Светлое и остро очерченное лицо ее поменялось. От легкой улыбки не осталось и следа. Она внимательно и настороженно осматривала присутствующих гостей, словно любой из них в одночасье мог на нее напасть или сделать громкое язвительное заявление. Но, пока что все обходилось одними лишь оценивающими взглядами. Все выглядело на удивление спокойно. И все же, она не собиралась оставаться ни на одно мгновение дольше следующего утра.
На небольшой площадке, что образовалась между приглашенными гостями, оживленно поедающими поставленные перед ними угощения, и столом, объединившим за собой Царя и помещиков, стоял бард. Высокий и статный юноша заметно очаровал собой оставшихся дам, которые не были заняты своими мужьями или угощениями, и в восторге мешанном с благоговением наблюдали за тем, как слагал песни темноволосый юнец, в стеганой куртке с цветочным орнаментом зеленого цвета, под стать глазам.
«Гордый Меридианский Лев, он высок и ладен
К предателям Престола Эгрон беспощаден.»
Елена вновь почувствовала на себе пронзительный и пытливый взгляд Самодержца, сама же с невозмутимым видом продолжила откалывать вилкой мясо. Вокруг барда кружились в незатейливом танце молодые барышни. Если на Западе в танец вкладывался какой-то смысл, и все движения оттачивались и являли собой сакральное действие сродни еще одному языку, то здесь, по всей видимости, девы своими тонкими запястьями и молодыми телами привлекали к себе внимание собравшихся, пока по каменным стенам зала проносился звонкий и глубокий голос музыканта:
«Берегись, враги! Наш Царь любим народом
Нас никому не взять! Мы стойкие к невзгодам.»
— Ваше Величество, благодарю за столь большой и щедрый праздник в Вашу честь. Запад всё так же верен Вам и Вашему слову. А теперь, прошу прощения, но мне нужно покинуть зал. Я дурно себя чувствую, — Княгиня вышла из-за стола и, подойдя к Самодержцу, в очередной раз нарушила правила поведения при дворе Царя. Помещик обязан был присутствовать на всех мероприятиях по чествованию Царя, а также на гуляниях, пока Самодержец не объявит об их завершении. Бард продолжал петь за спиной Княгини.
«Великая война нас всех не сломила
Мы все породнились, в единстве наша сила!
О ней мы будем помнить и века вперёд,
Судьба Меридиана нас с собой зовёт!»