— Нашли скелет. Звери обглодали тело, едва ли там что-то осталось — лишь лохмотья. Узнать невозможно. Но есть одна деталь. Рядом со скелетом была красная бархатная дорожная сумка с вышитой головой белой волчицы…
Елена закрыла лицо руками. Она замерла, словно время остановилось. Слова Хейдрала эхом отдавались в её сознании, повторяясь вновь и вновь, как удар колокола в пустом храме. Красная бархатная сумка… голова белой волчицы. Эти слова, такие простые, несли с собой разрушительную силу, которая разом обрушила на неё всю тяжесть реальности.
Она медленно опустила взгляд, её руки бессильно повисли вдоль тела. Мир вокруг потерял чёткость, расплываясь в мутных пятнах, словно слёзы застилали ей глаза. Но Елена не плакала. Она не могла позволить себе этой слабости — не здесь, не сейчас.
В её груди разгорелся пылающий комок боли. Он был таким острым, таким невыносимым, что казалось, ещё немного — и он вырвется наружу, разорвав её изнутри. Надежда, которая столько лет согревала её сердце, рухнула, как ветхая стена под напором бури.
Она вскинула руки, закрывая лицо, как будто это могло защитить её от жестокой реальности. В её голове звучал внутренний голос, полный отчаяния:
"Как я могла надеяться? Как могла верить, что она могла выжить в этих проклятых землях? Она же была одна. Без помощи, без магии. Эти земли забирают всех, кто ступает на них. Я знала это… я всегда знала."
Но в сердце, вопреки разуму, всё это время жила крошечная надежда, почти неощутимая, как слабый огонёк в ночи. И теперь этот огонёк погас. Генерал, стоявший рядом, смотрел на неё с тоской и печалью. В его небесно-голубых глазах была тревога и боль, но он не находил слов, чтобы утешить её. Он знал, что такие раны не залечить словами.
— Я чувствую тебя. Чувствую твою боль, — произнес Хейдрал, подойдя ближе к помещице. Он аккуратно обхватил ее затылок своей грубой шершавой ладонью и медленно притянул к себе. Княгиня уткнулась щекой в его грудной доспех, и — вот странно — почувствовала тепло от брони. — Я и сам надеялся, видит Отец и Матерь, что она могла бы быть жива. Но, вот темень. Звери оказались сильнее и проворнее самой Волчицы.
— Ты веришь в Предназначение? В то, что есть что-то выше, что предопределяет нашу судьбу? И все вокруг служит плетению единого узора? — тихо спросила Елена. Она все еще не отходила от Генерала, приобняв его за плечи. Взгляд ее упал на перстень Помещика, волею судьбы или же случайности оказавшийся на ее пальце. Ведь для нее не создавали нового. Княгиня все так же носила кольцо своей матери. И ей отчаянно хотелось верить, что все это было не просто так.
— Предназначение? Шутка для детей, чтобы те не сгинули заранее, пока не забрала всех темень. Ты действительно думаешь, что высшая цель твоей матери — быть сожранной в лесах выжженных войной земель? Нет ничего. Никакой высшей цели. Никакого замысла. Все до ужаса случайно. Мы тонем в этом хаосе, пока не окажемся съедены зверьми, будь они хоть в каком обличье, — Хейдрал, точно старший брат, стиснул плечо княгини и неуклюже отстранился. Заметив на щеке девы выступившую слезу, он смахнул ее большим пальцем и наклонил к Елене свою голову. — Есть судьба, которую мы сами себе выбираем и устраиваем её во всем этом круговороте скота и навоза. Я выбрал служить Черному замку и быть твоим защитником. Я таковым и остаюсь. Гермес — выбрал служить тебе лично. Выходит, Черный легион — мое предназначение, а Предназначение для Шепчущего — его Владыка. И нечего искать дальше.
Елена отошла к плите, за которой открывался вид на западные земли. Уняв страх, она сложила руки на груди и осмотрелась. На светлом лице ее вновь появились серьезность и деловитость. Старая маска, которую она надевала всегда.
— Как обстоят дела с новобранцами? Мы должны быть готовы, если вновь кто-то придет с мечом на наши земли.
— Уйдут на щите, ты же знаешь, — усмехнулся генерал, словно княгиня спросила его о чем-то совершенно простом и понятном. — Со всех деревень скоро придут новые люди. Будем обучать.
— Нужно больше людей.
— Людей будет столько, сколько явится, Елена. Я не могу в ряды солдат взять женщин, стариков и детей. Придут те, кто способен драться. Около двух сотен человек явится. И у нас будет триста мечей. Куда ты так торопишься?
— Боюсь, нас ждет война.
— Она уже началась, — произнес знакомый голос. В башне появился Арис. При виде зодчего Елена почувствовала, как по ее коже пробежала ледяная волна. Странно, ведь он выглядел как обычно — опрятная рубаха скрывалась под плащом, темные волосы отливали синевой, синие глаза — внимательно и цепко смотрели на княгиню, словно изучая ее.
— О чем Вы говорите, Арис? — поинтересовалась Елена.
— А Вы разве не поняли, Ваше высочество? С тех пор, как нога чужих солдат ступила на наши земли, идет война. Едва ли она прекращалась когда-то.
— Думаю, Вы правы… Вы пришли отправить письмо, Арис? Что Вас сподвигло появиться здесь в такой ранний час? — осведомился Хейдрал, спрятав небольшой свиток в мешочек, привязанный к черному поясу.