— Да, хочу отправить письмо старому другу из Столицы по поводу нашей… Недавней находки.
Как Зодчий, он знал достаточно. И все же, на некоторые вопросы и у него не было ответов.
— Не нужного этого делать, Арис. Это ведь Столица… — взволнованно произнесла Елена.
О любых находках в пределах своих земель Помещики должны были оповещать Капитолий. И, обнаружив в подземельях еще несколько залов, дабы не снискать гнева Царя, княгиня должна была распорядиться чтобы Зодчий отправил письмо в Золотой дворец. Но помещица приказала этого не делать. Все прекрасно понимали, чем это могло обернуться для Чёрного замка. Однако, подобного еще не случалось ни в одной из земель помещиков. Во всяком случае, даже никаких слухов об этом не всплывало, чтобы в каком-то княжестве обнаружили старинные подземелья со странными артефактами.
— Все хорошо, Владыка. Это мой старинный друг. Ему можно доверять. Мы не один стог сена вместе разобрали на стебельки в свое время, — произнес Арис.
Мужчина подошел к краю площадки, огороженной невысокой каменной стеной. На нее тотчас прилетел ворон. Мужчина улыбнулся, глядя в глубокие черные глаза птицы. Сверкавшие откуда-то изнутри синим огнем. Птица резко повернулась в его сторону и склонила голову набок, словно ожидая чего-то. И зодчий вытащил из кармана рубахи небольшую мякоть засохшего хлеба. На глазах Помещицы и Генерала, он поднес угощение к птице и положил на плиту. Ворон тотчас щелкнул клювом, взяв еду. Проглотив хлеб, он резкими движениями лап подошел ближе к мужчине и — вот чудо! — позволил себя погладить. Длинные пальцы мужчины скользнули по черным густым перьям ворона.
— Каков красавец прилетел, надо же. Какие глаза глубокие, как два колодца. Хочешь еще перед путешествием поесть? — спросил Арис, пока Помещица вместе с солдатом удивленно и застыв в легком оцепенении наблюдали за происходящим. По обыкновению хладнокровный и деловитый, он словно размяк. В голосе его появилась теплота, а во взгляде — забота.
Ворон, словно в ответ на предложение Зодчего, тряхнул головой и издал громкое, гортанное «крух-крух».
— Хорошо. Тогда держи. Только оберегай это письмо! Донеси его в целости и сохранности.
Арис пригрозил пальцем птице, и только после этого подцепил к лапе небольшой свиток, перевязав его красной нитью и тихо смеясь. Ворон тотчас подпрыгнул на плите, затем приземлился когтями на камень. Расправив крылья и взмахнув ими, он взлетел в воздух и устремился прочь.
— Впервые наблюдаю такое, — произнесла несколько стесненно Помещица. Она словно стала невольным зрителем редчайшего явления, интимного и сакрального. При ней впервые покормили ворона. А так же, она увидела собственными глазами, как Зодчий был мягок и…улыбался. — Но, думаю, нам с Вами, Арис, пора заняться своими делами.
— Тогда не буду медлить, спущусь прямо сейчас, — произнес Зодчий.
Зал, где собрался Орден Заклинателей, дышал древностью и скрытой силой. Каменные стены, испещрённые символами, казались живыми — руны на их поверхности слабо мерцали, словно дышали в такт невидимому ритму магии. В центре зала неизменно стоял круглый стол. Он был гладким, но на нем постоянно пробегали мелкие искры, словно дерево помнило магические ритуалы, которые когда-то совершались на его поверхности.
Елена сидела во главе стола, её светлые волосы, почти белые, сплелись в сложную косу и спадали до поясницы. Тонкие черты её лица казались высеченными из мрамора, а глаза, светло-зелёные, сияли ледяной решимостью. Она была одета в красное платье с вышитыми серебряными рунами, которые поблёскивали в свете магических огней. Она делала вид, что поглощена изучением свитка с записями прошлых собраний в руках, но её внимание было сосредоточено на другом.
София, сидя у стола, говорила с Арисом. Каштановые волосы ведающей мягкими волнами спадали на плечи, обрамляя лицо, на котором читалось вдохновение. Глаза Софии светились, как утреннее небо, и казалось, что она видит что-то большее, чем остальные. Она играла с пером, которое лежало перед ней, крутя его в пальцах. Её голос, мягкий и мелодичный, наполнял зал, и каждый её жест, каждое слово, казалось, притягивали взгляд зодчего, как магнит. Елена не могла не заметить, как Арис наклонялся ближе к Софии, как его глубокие синие глаза с вниманием и нежностью следили за каждым её движением. Он пытался казаться спокойным и сосредоточенным, но в нем было что-то, чего Елена никогда прежде не видела. Это был не просто интерес, не просто уважение.
Это было чувство, которое он пытался скрыть, но которое прорывалось в каждом его жесте. Зодчий сидел, слегка склонив голову в сторону, одна его рука покоилась на столе, а другая играла с краем пергамента. Его лицо, обычно сосредоточенное и спокойное, теперь выглядело более открытым. Уголки губ мужчины чуть приподнимались, когда София улыбалась, а в глазах появлялась теплая искра, едва уловимая, но неизменно направленная на неё.