Стены и мосты его казались вырезанными из единого камня. Каждый кристалл внутри сиял собственным светом, и все они складывались в симфонию, которая заставляла замирать дыхание. Град жил. В его глубинах можно было разглядеть силуэты людей — высоких, грациозных, одетых в одежды, которые мерцали, словно сами были сотканы из света. Они двигались, говорили, жили своей жизнью, но всё это казалось далёким, как воспоминание.
Но видение быстро сменилось. В воздухе повисла тяжесть, словно сама земля содрогнулась. Город начал дрожать. Из-под его основания, из самой скалы, в которой он стоял, пробудилось нечто древнее и могущественное. Скала треснула, и звук этого треска был оглушающим, будто тысячи молний разом пронзили землю. Город начал рушиться. Башни падали, их сверкающие вершины разбивались, рассыпаясь миллионами осколков. Люди, которые были в видении, исчезали один за другим, растворяясь, словно дым на ветру.
Члены Ордена смотрели на всё это с замиранием сердца. Они видели, как Черноград, величественный и несокрушимый, погружается в хаос. Его нижняя часть обрушивалась в бездну, поглощаемая землёй.
Елена не сводила глаз с видения, которое развернулось перед ней, завораживающее и ужасающее одновременно. Её взгляд, зелёный, как листва перед грозой, отражал каждый миг разрушения Чернограда. Она стояла неподвижно, словно прикованная к месту невидимыми цепями, её сердце билось неровно, как барабан в руках неумелого музыканта.
Когда Черноград, сияющий и величественный, стал рушиться, Елена почувствовала, как что-то внутри неё тоже начинает трещать. Звук раскалывающейся скалы, который эхом отдавался в их зале, проносился через неё, будто каждая его волна разрывала её изнутри.
Её губы шевелились, но звуки не вырывались наружу. Перед её глазами разворачивалась не просто катастрофа — это была смерть чего-то великого, утраченного навсегда.
Когда изящные кристаллические башни начали падать, рассыпаясь на миллионы сверкающих осколков, Елена ощутила странную боль, словно это она сама рушилась вместе с ними. Её ладони дрожали, и она стиснула их в кулаки, чтобы унять этот непрошеный страх. Она чувствовала в этом процессе что-то до боли знакомое. Её разум, казалось, хотел подсказывать, что это не просто чужое видение или фантазия. Это часть истории, которая каким-то образом касалась и её самой, но как именно, она не могла понять.
Когда всё стихло и часть Чернограда оказалась погребена в недрах земли, на поверхности осталась лишь одна картина — мрачная, но мощная. Это был Замок, стоявший на обломках былого величия. Его стены, грубые и строгие, говорили о том, что это — лишь тень того, чем когда-то давно был Черноград.
Она узнала этот силуэт, этот мрачный и чёрный облик. Это было её убежище, её дом, её тюрьма. Но теперь, глядя на него, она видела больше — она видела наследие утраченного величия. Чёрный замок, который казался ей надёжным оплотом, теперь выглядел лишь обломком от чего-то грандиозного, неумолимо потерянного. Елена встала и попятилась назад, её дыхание стало прерывистым.
"Мы живём в руинах," — мелькнуло у неё в голове.
Эта мысль вонзилась в её разум, как кинжал. Она с трудом удерживалась, чтобы не закрыть лицо руками, чтобы никто из собравшихся не увидел её слабости.
Елена чувствовала, как внутри неё поднимается странная волна: смесь сожаления, гнева и осознания. Это видение было не просто воспоминанием о прошлом Чернограда — оно стало символом её собственной жизни. Всё, что она знала, что строила, теперь казалось ей незначительным по сравнению с тем, что могло бы быть.
Свет кристалла угас, видение исчезло, и зал снова погрузился в полумрак. Изнутри он всё еще светился. Но никто из присутствующих не мог прийти в себя.
Эрил первой нарушила тишину. Её голос был слабым, едва слышным:
— Что это было? — спросила она, её глаза были полны страха. — Что ещё может этот кристалл?
Ответ пришёл неожиданно. Зал наполнил низкий, раскатистый голос, который звучал, словно исходил отовсюду и ниоткуда одновременно:
—
Слова были как удар грома, от которого замерли все присутствующие. И в одночасье всё стихло.
Елена стояла молча, будто замерев под тяжестью виденного. Её светло-зелёные глаза скользили по лицам собравшихся, но они казались устремлёнными куда-то дальше, словно пытались уловить остатки видения, растворившегося в воздухе. Сердце билось неровно, но её голос, когда она наконец заговорила, был твёрдым, как сталь, прошедшая тысячи ковочных ударов.
— Этот кристалл… — начала она, её голос разорвал напряжённую тишину, царившую в зале. — Он откликается только на вас двоих, — она посмотрела на Софию и Ариса.
В её взгляде читалась не просто решимость, но и нечто большее — глубокое подозрение, смешанное с надеждой. Эти двое, только они, смогли вызвать силу кристалла. Это было одновременно благословением и проклятием. Предзнаменованием, которое нельзя игнорировать. Елена сделала шаг вперёд, её красное платье мягко шуршало по каменному полу.