От гладкой, безупречной поверхности луны откололась треть, образуя мрачный осколок, который теперь парил в космическом безмолвии, угрожая всей своей массивностью. А оставшаяся часть её начала медленно, но неумолимо снижаться, направляясь к земле. Каждый миг приближал её к Чёрному замку, и ужасающий блеск лунного тела отбрасывал длинные тени на каменные стены и башни.
Словно повинуясь неведомой силе, мир вокруг замер. Птицы, что наполняли ночь своим щебетом, внезапно смолкли. Лес, обычно шепчущий в ночном дыхании ветра, стал безмолвным. Даже деревья, величественные стражи земли, не шевелились, будто в ожидании неизбежного конца. Звери, чуткие к предчувствию беды, прятались в норах, замирая в страхе, как будто знали, что наступил час, от которого невозможно скрыться.
Елена застыла, словно превратившись в изваяние. Её лицо стало мраморным от ужаса, а зелёные глаза, в которых ещё плескались янтарные искры, расширились в безмолвной панике. Она не могла оторвать взгляда от расколовшейся луны, от несущегося осколка, который становился всё больше, угрожая заслонить собой небо. Казалось, весь мир затаил дыхание перед бурей, способной уничтожить всё живое.
«Отец и Матерь, что же это такое?!» — взмолилась Елена, не в силах отвести взгляда от небосвода. Ужас сковал ее своими мертвецки ледяными цепями, не давая шевельнуть и ладонью. Всю спину помещицы пронизала раз за разом холодная дрожь, многочисленными волнами по очереди спускаясь от шеи до пяток, точно чье-то сердцебиение.
Внезапно до ее ушей донесся шелест платья. Краем глаза Помещица заметила, как во мраке ночи, освещаемом лишь сиянием осколков Фатты, мелькнуло бирюзовое платье, спрятавшись в одном из проходов, ведущих из приемного зала в западное крыло. Елена, сбросив с себя невидимые оковы страха и ужаса, помчалась стремглав за фигурой.
— Постой! — громкий крик Помещицы разносили стены. Он долетал до конца коридора и возвращался обратно, словно расщепляясь при этом на множество голосов.
Но незнакомка не отвечала, лишь прибавляла шаг, словно боясь за свою жизнь. Княгиня заметила, как в лунном сиянии блестели огненной медью её кудри, развеваясь в воздухе, словно знамя.
— Подожди! — вновь крикнула Елена.
И, словно в ответ на это, незнакомка на мгновение обернулась к ней, не прекращая бега. Сверкнули в темноте изумрудные глаза беглянки. Она становилась все дальше, едва ли помещица могла ее настигнуть. Подол бирюзового легкого шелкового платья ускользал куда-то во тьму, пока не сгинул в ней окончательно, оставив княгиню одну. Она остановилась. Руки ее затряслись от неведомой злости.
— Будь ты проклята! — вырвалось откуда-то из груди помещицы. Ее вопль застыл в воздухе и, точно молния, пронзившая небеса, внезапно смолк. — Будь ты проклята!
— Аккуратнее, Антея… — в воздухе раздался чей-то голос. Глубокий, низкий, предупреждающий. Он принадлежал мужчине. — Будь осторожна в словах своих, ибо неизвестно, как они отразятся в Вечности.
Голос казался ей знаком. Всплывший словно из далекого прошлого, он плотно осел в ее голове и эхом отозвался в каждой мысли. Но Елена была столь зла, столь обессилена, столь раздосадована потерей незнакомки, оная казалась ей важной, что вновь взревела, неведомо откуда узнав ее имя:
— БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТА, ДЕЛСИНА!!!
Воздух разрезал оглушительный треск. Еще мгновение назад пребывавшая в темноте, княгиня вздрогнула от раската грома, пронесшегося в воздухе. Перед нею из темноты вынырнул массивный камень. Отколовшийся и устремившийся вниз, он открыл помещице проход наружу.
В небе стояло закатное солнце. Последние багряные лучи его бросали алые отблески на ущелье, в котором оказалась помещица. Все это время княгиня словно бы находилась внутри огромной скалы, и только сейчас, когда она начала разламываться, Помещица увидела вечерний небосвод. Уже загорелась первая звезда. Две луны уже заметно мерцали в воздухе. Третья, неподалеку от них, раскололась на части. Помещица застыла, наблюдая за приближающимися кусками. Они стремительно падали вниз, сгорая при этом в пламени. Миллионы осколков обрушивались на землю, оставляя за собой яркие следы. Воздух задрожал. Вместе с ним и деревья. Настала тишина. Княгиня в оцепенении и тревоге смотрела на горизонт, ведь именно где-то там упал осколок третьей луны.
Елена замерла, когда до её слуха донёсся низкий, протяжный свист ветра, будто сама природа вздохнула перед наступающей бурей. В ту же секунду воздух вокруг изменился: он наполнился прохладной сыростью, солёный запах морского бриза хлестнул по лицу, напоминая о силе водной стихии. Глухой рокот, растущий с каждой секундой, заставил её задрожать.
Перед ней, простираясь на всю ширь горизонта, надвигалась волна. Высокая, бирюзовая, она поднялась, как живое существо, гонимое неведомой яростью. Её гребень, ослепительно белый, словно пена разбитого стекла, дыбился и кипел, готовый обрушиться на землю. Волна двигалась быстро, неумолимо, её прозрачные глубины блестели под скупым светом, отражая мерцающие отблески, будто это была не вода, а драгоценный камень, оживший и освирепевший.