Внизу, у подножия Чёрного замка, жизнь уже бурлила. Главная площадь оживала в преддверии Даровника. Это день, когда сама земля дышала тишиной и ожиданием в преддверии холодных дней, а души людей обращались к Отцу и Матери, чтобы принести благодарность за их неизменную щедрость.
В древние времена, говорили просветители и старейшины, Отец и Матерь — те, кто породили мир и всех его обитателей, — заключили свой Великий союз в день, когда свет и тьма встретились на равных. Их союз стал началом гармонии, и даров, что они разделили с людскими землями. Свет, дарованный Отцом, согревал мир, питая ростки жизни, а Мать, укрывавшая землю тенью своих ночных крыл, заботилась о том, чтобы каждому семени был дан отдых и покой.
Даровник, как шептали легенды, был их заветом, напоминанием о равновесии, которое должно сохраняться. Именно в этот день, на стыке лета и зимы, земля обнажала свою щедрость, а люди приносили дары в ответ. И с незапамятных времён, в Час Середы каждый помещик выходил со своей знатью в народ, к единому алтарю, дабы поделиться с крестьянами своими дарами и всем, чем считал нужным. И, по обыкновению, к главной площади перед Чёрным замком съезжались желающие со всего княжества.
С юности Елена любила Даровник всей душой. Ещё девочкой, когда ей было не больше десяти лет, она с нетерпением ждала этот день, когда земля словно сама становилась частью праздника. Осенний воздух наполнялся густыми ароматами спелых плодов и свежескошенной травы, а небо, будто чувствуя торжество, выкрашивалось в яркие алые и золотые тона.
Для княжны Даровник был днём, когда весь Запад оживал. Она обожала просыпаться рано, когда первые лучи солнца окрашивали вершины Чёрного замка, а утренний туман ещё лениво клубился над полями. В те дни её детская комната наполнялась запахами: матушка, княгиня Рейна, велела слугам наполнить покои ветвями можжевельника, пучками шалфея и горьковатой полыни, чтобы пробудить осенний дух.
Ещё одним любимым моментом был вечер, когда начинался хоровод вокруг алтаря. Елена, словно мотылёк, тянулась к огням факелов и светильников из тыкв, её золотистые волосы переливались в их свете. Она бегала вокруг площади вместе с детьми крестьян, звонко смеясь, забыв о том, что она княжна, и чувствуя себя частью единого живого мира.
В те дни будущая помещица чувствовала себя самой счастливой. Даровник наполнял её сердце теплом, верой и бесконечной любовью к её земле и народу. Это был день, когда она, тогда ещё совсем юная, мечтала, что однажды сможет сама возглавить этот праздник, сделав его ещё более прекрасным для своего княжества.
И будучи уже в роли Помещицы, Елена стояла у окна своих покоев и смотрела на далёкие поля, где крестьяне, пробудившись ещё до рассвета, начали приготовления. С высоты окна своих покоев помещица видела, как крестьяне, похожие отсюда на трудолюбивых муравьёв, ставили длинные деревянные столы, покрытые белоснежными льняными скатертями. На них аккуратно раскладывали праздничные угощения. Большие кувшины с тёмным вином стояли вдоль стола, а рядом возвышались испечённые накануне хлебные караваи. Под ногами у них мелькала брусчатка площади, уже устланная свежими еловыми ветвями. На центральной площади, вокруг массивного алтаря, выстроенного из чёрного камня, мужчины и женщины трудились, не покладая рук.
На сам алтарь крестьяне возлагали охапки пшеницы, связанных золотистой лентой, как символ богатого урожая. Пучки трав — тимьян, шалфей, полынь — добавляли к общей композиции, их горьковатый аромат наполнял воздух. У подножия алтаря женщины расставляли корзины, наполненные мандаринами и яблоками, багровыми кистями винограда, дынями и тыквами. Большие свечи, залитые воском до самой середины, были украшены венками из сухих цветов — васильков, ромашек, календулы.
Дети сновали между взрослыми, держа в руках гирлянды из сушёных плодов, нанизанных на прочную нитку. Гроздья ягод черёмухи, кусочки яблок и ярко-оранжевые кружочки засушенного мандарина сверкали под утренним солнцем, создавая яркий контраст с мрачным величием замка, чёрные стены которого будто впитывали этот праздник жизни.
Крестьяне не только украшали площадь, но и свои дома. Входные двери и окна обвивали венками из еловых ветвей, вплетённых с колосьями пшеницы. На некоторых домах женщины развешивали длинные ленты — красные, золотистые и зелёные, как дань уважения природе и её дарам. На подоконниках появлялись простые свечи и светильники, сделанные из тыкв: их свет создавал уютную атмосферу, а дымок от трав, которые сжигали внутри, наполнял улицы терпким, но приятным запахом.
На телегах, что въезжали на площадь, крестьяне привозили деревянные статуэтки Отца и Матери. Их ставили в центр, рядом с алтарём. Каждая статуэтка была богато украшена: женщины, загодя, расписывали их яркими красками, а затем добавляли к ним свежие цветы и ветви. Множество рук работало в унисон, чтобы создать из площади место, где каждый мог почувствовать дыхание благословенной осени, когда земли щедро отдавали всё, что смогли взрастить.