— Это не просто надежда, София. Это связь. Между нами и землёй, между нами и друг другом. Запад — это не только каменные стены и башни, это всё, что вокруг. Это сила, что растёт из корней деревьев. Потерять это — значит потерять себя.
Они продолжили спуск. Вскоре спутница оказались на первом этаже замка. Перед ними оказались распахнутые главные ворота, за которыми начинался заполненный людьми и украшениями двор. Ветер с площади донёс до них ароматы мёда, дыма и свежих плодов, смешивающихся с терпким запахом осенних листьев. Елена вдохнула их полной грудью, словно впитывая силу своей земли. Впереди был праздник, но её мысли витали в деревне Корнеги, среди оставленных алтарей и разрушенных надежд.
На главной площади у Чёрного Замка, вокруг высокого деревянного алтаря, собрались сотни жителей Западного княжества. Алтарь, возведённый из тёмного дуба, украшали резные изображения Отца и Матери, с высеченными на их фигурах символами солнца и луны. Перед изваяниями были возложены дары природы: золотистые колосья пшеницы, корзины, наполненные спелыми фруктами, сосуды с душистым вином и прозрачным оливковым маслом. Вокруг алтаря, словно венец, был выложен венок из осенних листьев, мандаринов и ягод шиповника.
Толпа, словно единое дыхание, затаила ожидание, когда к алтарю медленно приблизилась главная жрица праздника. Фигура девы, облачённая в белоснежные одежды, казалась воплощением чистоты и света. Лёгкая ткань её одеяния, расшитая тончайшими золотыми нитями, переливалась в утренних лучах, а узоры в виде колосьев, венков и солнечных дисков будто оживали, напоминая собравшимся о бесконечном плодородии земли.
На её плечах лежал плащ из мягкого меха, сверкающий как первый снег. Плащ крепился на груди серебряной застёжкой в форме раскрытого бутона — символа возрождения и вечной жизни. Резной жезл, который она держала обеими руками, был выточен из светлого ясеня, гладкий и блестящий от масла, нанесённого для защиты и придания блеска. На вершине жезла сияло изображение солнца, инкрустированное янтарём, который вспыхивал золотом при каждом её движении.
Каждый её шаг был нетороплив, словно она ступала не по земле, а по самой сути мира. Подол её платья ласково касался травы, а окружавшие её дети в венках из полевых цветов, с затаённым восторгом следовали за ней, неся корзинки с лепестками. Они, словно маленькие духи природы, рассыпали лепестки перед её шагами, создавая дорожку из благоуханий.
Когда жрица остановилась перед алтарём, толпа почтительно склонила голову. Деревянный алтарь, украшенный свежими зелёными ветвями, гроздьями ягод и гирляндами из сухих листьев, возвышался перед ней. На его поверхности были искусно вырезаны фигуры Отца Небесного и Матери Земли — лики их сияли покоем и величием.
Дева подняла руки к небу, её движения были плавными, почти танцующими. Мгновение она стояла молча, словно вбирая в себя энергию этого места. Затем, когда ветер ласково тронул её волосы и утих, раздался её голос. Он звучал так мягко и проникновенно, что казалось, сама земля внимала ему.
— Отец Небесный, что взирает на нас с высоты, согревая мир своим светом, и Мать Земля, что принимает нас в свои благодатные объятия, примите эти дары! — Она сделала шаг к алтарю, её голос наполнил площадь, словно музыка, вызывая трепет в сердцах. — Мы благодарим вас за щедрость ваших даров: за солнце, что согревало наши поля, за дожди, что наполняли наши реки, за землю, что кормила нас своим плодородием.
Она слегка склонила голову, как будто прислушиваясь к неведомому шёпоту. Затем, вновь подняв взор к небу, продолжила:
— Пусть наши труды и наши сердца всегда будут верны вам. Пусть мы будем помнить, что каждый колосок, каждая капля воды, каждый луч света — это дар. Пусть земля Запада, освящённая вашей любовью, никогда не опустеет.
Жрица опустила руки, и в тот же миг лёгкий ветер взвился над толпой, игриво тронув волосы людей, словно сама природа отозвалась на её слова. Дети, стоявшие вокруг, тихонько запели древнюю песнь, которая переходила от одного к другому, наполняя площадь мелодией, полной тепла и надежды.
Толпа молчала, погружённая в священный трепет, а глаза многих блестели от слёз. В этот момент все — от крестьянина до знати — чувствовали себя частью чего-то большего, вечного. Даже князь Еферий, стоявший рядом со своей супругой, вместо пренебрежительного взора с пониманием и вниманием наблюдал за тем, как пели крестьянские дети.
После того, как песнь закончилась, жрица сделала шаг назад. Белоснежные одежды девы мягко шелестели, словно повторяя ритм её движений. Её место у алтаря заняли четверо старейшин (самые пожилые и почитаемые жители западных земель), облачённых в накидки из зелёных и бурых тканей. Эти оттенки символизировали землю и её щедрость — бурый цвет земли, питавшей всё живое, и зелёный — цвет новых ростков, вечного возрождения. Каждый из старейшин выглядел по-своему величественно, несмотря на простоту их нарядов. На плечах их были вышиты символы кланов — ветви дуба, колосья и листья виноградной лозы.