Её взгляд сразу же упал на магические элементы, усеянные вдоль стен — крошечные, парящие в воздухе сферы, словно звёзды, запертые в каменных сводах зала. Они светились мягким, но заметно усилившимся с прошлого раза светом, который играл золотыми, серебряными и изумрудными отблесками. Небольшая часть элементов всё ещё оставалась тусклой, в ожидании наполнения, но теперь их количество заметно сократилось. До потолка зала оставалась всего лишь треть пустого пространства, и это внушало надежду.
Елена шагнула ближе, позволяя этому магическому сиянию окутать её. Зал наполнял её ощущением странного покоя, смешанного с благоговением. Здесь, среди древних магических артефактов, она всегда чувствовала себя частью чего-то большего, что выходило за пределы человеческого понимания. Это место напоминало ей, что её роль заключалась не только в управлении землями Запада, но и в защите их магического сердца.
Её пальцы слегка коснулись холодного каменного постамента в центре зала, на котором покоилась главная магическая сфера. Она была значительно крупнее остальных элементов, испуская тонкие нити света, которые струились в разные стороны, постепенно соединяясь с парящими сферами на стенах. Сфера пульсировала, словно обладала собственным ритмом, и её сияние заставляло глаза Елены вспоминать тот янтарный отблеск, что появился в них после встречи с магическим источником.
Она обвела взглядом зал, останавливаясь на каждой заполненной секции. Теперь элементы наполняли большую часть пространства, и Елена не могла не почувствовать укол гордости — каждый из этих маленьких светящихся шаров был доказательством того, что магия на Западе ещё жива. И всё же, внутри неё жило беспокойство: что, если она не сможет защитить это место? Слова северянина, брошенные в лицо накануне, пронзили её разум, как острые кинжалы.
Елена вглядывалась в магические элементы, словно искала в их мерцании забвение. Её грудь наполнилась тяжестью, когда она вспомнила, как едва не лишилась жизни. Казалось, только здесь, в этом зале, она могла найти хоть какое-то утешение, сбежать от воспоминаний и той тени страха, которая теперь неотступно следовала за ней.
Стоя в центре зала, она позволила себе просто смотреть на парящие сферы. В их мерцании, таком спокойном и неизменном, было что-то очищающее. Она следила взглядом за плавными потоками света, и каждый луч казался ей напоминанием о том, что даже в самых тёмных мгновениях света становится больше.
Но мысли возвращались. Она видела тёмную тень северянина, видела, как топор вонзился в дерево рядом с её лицом. Елена сжала руки в кулаки, и кончики пальцев вонзились в её ладони, словно она хотела через боль прогнать остатки страха. Её взгляд вновь остановился на сферах. Пусть они станут её напоминанием. Не о страхе. О стойкости. О свете, который она обязана сохранить, несмотря ни на что.
В центре зала, на круглом постаменте, все так же возвышалась огромная магическая сфера, белоснежная и переливающаяся, словно луна. Её поверхность изменялась, вспыхивая мягкими искрами. Из неё, подобно тончайшим сияющим нитям, струились потоки света. Они медленно тянулись к оставшимся незаполненным элементам у стены. Треть зала оставалась все ещё пустой. Но это лучше, чем ничего.
Тишина зала была глубокой. Елена стояла посреди этого пространства, обволокшего её тусклым светом магических элементов, и вглядывалась в сияние, пытаясь вытеснить образы сна и тяготы прошлого дня. Когда за её спиной раздался лёгкий скрип двери, она не обернулась, но её спина напряглась, как натянутая струна.
— Вы были вчера на краю, княгиня, — раздался хрипловатый голос Бороса.
Его слова, будто резкий порыв ветра, пронзили её мысли. Елена медленно повернула голову. На пороге стоял шаман, его осанка и взгляд не позволяли усомниться в древней мудрости, скрытой за этими ясными, чуть прищуренными глазами. Серебристо-седые волосы касались плеч, а густая борода с лёгкой проседью подчёркивала его внешность. Плащ, вышитый тонкими ветвями, казалось, был продолжением его самого, соединяя его с древними корнями земли.
Елена закрыла глаза, будто пытаясь отгородиться от слов, но они уже осели глубоко в её душе.
— Я устала, — её голос прозвучал неожиданно глухо, словно слова рождались из самого сердца. — Устала от всего этого. От бесконечных атак, от крови, от страха, что я несу в себе каждый день. От бесконечных атак. От того, что на Запад постоянно опускаются тени войны. С самого детства я вижу одно и то же.
Она чуть заметно вздрогнула, на мгновение замерев, как человек, не решающийся сделать следующий шаг.
— Почему? Почему именно Запад? — в её голосе звучала мольба, перемешанная с гневом и отчаянием.
Слёзы, давно сдерживаемые, вырвались наружу, тихо скатываясь по щекам. Она обхватила себя руками, словно стараясь удержать эту бурю внутри, но тщетно. Елена резко отвернулась к мерцающим элементам, но свет их не успокаивал, а только усиливал её внутренний разлад.