Тишину зала элементов разорвал истошный крик, эхом прокатившийся по безлюдным коридорам замка. Он был настолько невыносим, полон боли и отчаяния, что сердце княгини непроизвольно сжалось, опасаясь, что этот пронзительный звук мог надломить её и без того измученное сознание. Она вздрогнула, мгновенно сорвавшись с места и направившись к выходу. В голове метались хаотичные мысли, но понять, что же так встревожило, было тяжело. Всё, что ей оставалось — бежать. Арис поспешно последовал за нею.
Не теряя времени, дева выбежала в коридор, её шаги гулко отозвались на холодном камне под ногами. Руки, скользнувшие по шершавой, неровной стене, направляли, словно неведомая сила взяла тело помещицы под свой контроль и вела туда, где происходило нечто ужасное. Она так часто бегала по этим коридорам, зная каждый уголок замка, каждую лестницу и дверь. Но сейчас всё было иначе — её движения стали резкими, полными отчаяния. Она не задумывалась о происходящем, лишь спешила к воплю, предвещающему неминуемую беду.
Когда Елена оказалась в холле третьего этажа, её взгляд сразу же устремился на витражное окно, через которое проникал тусклый свет. Небо ещё серело, солнце пряталось за облаками, окутывая всё предрассветной дымкой. Глаза помещицы замерли, стараясь разглядеть картину за узорами толстого стекла. У стены замка покоилась чья-то отсеченная голова, нашедшая последний приют на одном из кольев, возвышающихся перед черным замком и заставляющих врагов задуматься о своей участи. Взор помещицы зацепился за рыжие локоны, слегка развевающиеся на ветру. К сиру Родису и четырем северянам, чьи головы уже покоились на кольях у стен замка, присоединилась еще одна. Искаженная гримасой ужаса, безжизненно подчеркнутой холодным утренним светом. Тила.
Сквозь витраж княгиня увидела женщину, стоявшую на коленях перед отсеченной головой. Это была крестьянка. Она тихо, будто молясь, склоняла голову, не обращая внимания на происходящее вокруг. А отсеченная голова — это было не просто свидетельство смерти, это было опасное послание-предостережение. Враги находились не только за стенами, но и проникли в самое сердце Черного замка — её дома — пока она была поглощена иными событиями.
Мысли о произошедшем пробирали княгиню, как остриё клинка, пронзающее плоть. Она почувствовала, как дыхание замерло, а сердце, напротив, забилось быстрее. О, нет, это была не простая казнь. Как только она осознала это, внутри неё вспыхнуло понимание. Княгиня прикрыла глаза, отчаянно сжав кулаки. Страх отравлял разум женщины, но это был не страх за свою жизнь. Это был страх за то, что она создала. Все усилия, все заклятия, вся защита, которую она пыталась наложить, чтобы скрыть истинную природу их ордена от внешнего мира, теперь, похоже, разрушались.
— Это было неизбежно, — Прошептала она, пытаясь скрыть в своих словах едкую горечь разочарования. Но что-то дрогнуло в груди помещицы. Её вновь предали.
Елена помнила, что перед тем, как собрать орден, она наложила на всех избранных княжеской волей заклятие обезглавливания на случай, если кто-то попытается раскрыть секреты их работы. Если кто-то предаст. И вот теперь, перед её глазами, произошло не просто убийство, а исполнение приговора.
Как тень позади девы стоял Арис. Его силуэт выделялся на фоне блеклого света, пробивавшегося сквозь витражи и смягчающего серые тени на лицах помещицы и зодчего. Он молчал, его взор был застывшим и напряжённым, как будто сам воздух вокруг него был наполнен угрозой. И всё же присутствие мужчины придавало княгине уверенности, заставляя её чувствовать себя менее одинокой в своей тревоге.
Елена не поворачивала головы, зная, что его взгляд прикован к ней. Он выражал беспрекословную, самоотверженную верность и искреннюю поддержку. Зодчий слишком много отдал ордену и не менее княгини беспокоился за их общие поиски и будущее. Но его участие было не только утешением; оно также напоминало ей о тех решениях, которые она приняла однажды, какими бы жестокими они ни были, мужчина разделял с ней эту ношу с самого начала.
— Вы не одна. Мы все держим этот груз, — Произнёс он низким и ровным голосом, но Елена чувствовала, как в нём нарастает напряжение, — Я ощущаю опасность с тех пор, как мы нашли кристалл. Мир словно начал реагировать на его пробуждение, и, возможно, это предвестие. Всё вокруг нас…как будто дышит. Всё ожило и стало гнетущим, словно земля сама стремится что-то скрыть. Я ощущаю это всем своим существом, княгиня.
Елена скользнула глазами по лицу своего союзника, пристально всматриваясь и испытывая чувство благодарности, осторожным трепетом разливающееся где-то глубоко в груди. Он всегда был таким — сильным, стойким, но всё это казалось покровом, за которым скрывались собственные терзания и сомнения. Она никогда не спрашивала, что Арис действительно чувствует.
Но в этот момент, взглянув на него, поняла, что их борьба стала общей, и что ему было не легко. Так же, как и ей.