Пламя всколыхнулось вверх, обвивая тело Софии, как живое существо, алчное и неумолимое. Оно ласкало её грудь, затем стремительно поднималось к её лицу. В этот момент оно как будто растворяло её в своём свете. Лицо девушки исказилось, и из глаз её побежали слёзы. Но не от боли, а от страха и утраты. Пламя охватывало её с такой силой, что она уже не могла различить, где заканчивается её тело, а где начинается огонь. Сердце её билось в бешеном ритме, словно хотело вырваться из груди, но оно было бессильно перед тем, что происходило.
София закрыла глаза, пытаясь найти в себе силы. Но огонь был уже внутри неё. Он пробирался вглубь, сжигал, разъедал, как тысячи игл, проникающих в самое нутро. И вот, когда пламя обняло её сердце, она не смогла сдержать крик — дикий, пронзительный, полный ужаса и боли. Она вскрикнула, как зверь, загнанный в ловушку, её грудь вздрогнула от боли, а пальцы дрожали, хватая воздух, который становился всё горячее. Тело её было как в оковах — не в силах двигаться, не в силах что-либо изменить.
Каждый вздох отдавался жжением, каждое движение сопровождалось невыносимой болью, как если бы её плоть расползалась по частям. Она чувствовала, как огонь сжигает всё, что было ей знакомо, что давало ей силу. И вот, в этот момент, когда она ощутила, что огонь доходит до самой её души, она поняла, что уже не вернётся. Но вместе с этим пришло осознание — ей придется не умереть, а исчезнуть. Тело её сжигалось, а огонь продолжал искать выход, не находя его.
В этом безумии боли, когда её душа расплавлялась вместе с кожей, София всё же нашла последний остаток силы, чтобы завопить. Крик её был невыносим, с разрывающим звуком, как удар по пустой, холодной вселенной. И в этот момент, когда пламя поглотило её, она закрыла глаза.
И в тот момент, когда последний крик Софии вырвался из её груди, наполненный невыносимой болью и отчаянием, воздух вокруг заколебался. Это был не просто звук. Это была волна, мощная, как сама стихия, устремившаяся в мир, и её сила была настолько велика, что, казалось, она могла смести с ног всех, кто стоял рядом.
Елена едва устояла. В тот момент, как энергия вырвалась из тела Софии, её веки едва не сомкнулись от силы, с которой её охватил этот поток. Ощущение невидимой руки, будто сжимающей её душу, заставило её задрожать. Арис и Борос, стоявшие рядом, тоже ощутили это потрясение. Они пошатнулись, как если бы перед ними разверзлась пропасть, готовая поглотить всё. Мгновенный ветер, словно сам воздух был пронизан магией, пронёсся мимо их тел, врезавшись в каменные стены замка, заставив их задрожать.
Арис стоял как громом поражённый, и его тело словно застыло, не в силах двинуться. Пламя, ползущие языки огня, отражались в его глазах, но он не видел этого. Его сознание было окутано другим, гораздо более сильным ощущением, которое ворвалось в его разум с невидимой силой, подобной удару молнии.
Вспышка воспоминаний обрушилась на него, как лавина, заполняя каждый уголок его сердца и разума. Он оказался в древнем лесу, в самом начале времён. Его дыхание перехватило от величия и могущества этого места. Арис стоял среди шести человек. Но его внимание привлекала рыжеволосая девушка, стоявшая рядом и которую он сначала не заметил. Она была его спутницей. Её взгляд был знаком мужчине, его сердце отзывалось на её присутствие. Она улыбалась ему — в её улыбке была решимость. Она была той, с кем он прошёл сквозь века. В её глазах он увидел знакомое тепло. Это была София.
Они стояли у карты, что двигалась и светилась, показывая не только текущие события, но и что-то большее — будущее, в котором они были частью чего-то гораздо более значимого. На карте разрушались скалы, а огромные волны надвигались, грозя поглотить всё живое. Это было предвестие, но предвестие чего? Он не знал, но чувство близости и доверия к этой девушке было неоспоримо.
Затем, второе воспоминание накрыло его с головой. Он сидел на берегу бескрайного ночного моря, где только лунный свет касался воды, играя в причудливых отражениях на её поверхности. Мир был тих и необъятен, и в этой тишине Арис почувствовал её — рыжеволосую девушку, с которой он был здесь. Он держал в руках ожерелье из камней, переливающихся в свете трёх лун. Эти камни были как сама вселенная — бесконечные, светящиеся, отражающие свет и тьму. Он протянул ей свой подарок, и, когда она приняла его, улыбка девушки согрела его сердце.
— Пусть это ожерелье напоминает тебе о нашем доме. О том, откуда мы, — пронёсся голос Ариса среди морской глади.
В её глазах он увидел ту самую мягкость, ту самую теплоту, которую он знал всегда, но никак не мог передать словами. Он знал её давно, намного дольше, чем это могло бы казаться.