Елена почувствовала, как её сердце сжалось. Откуда вдруг эти разговоры? Она сделала шаг назад, но Еферий последовал за ней, не давая дистанции. Его пальцы мягко, но с неумолимой решимостью, подняли несколько её прядей, скользнувших на плечи. Он рассматривал её волосы так, словно они были ключом к разгадке какой-то великой тайны.
Еферий продолжал говорить, его голос был ровным, но слова, которые он произносил, обрушивались на Елену, словно каменные глыбы, сброшенные с высоты.
— В роду княгини Рейны светловолосых и зеленоглазых было мало, — заметил он, и в его словах слышалось что-то острое, как острие кинжала. — Тем более со светлой кожей.
Его глаза встретились с её. Тёмные, как грозовые облака, они пронзали её, словно стремились разглядеть самые скрытые уголки её души. Елена ощутила, как ледяной холод пробежал по её спине, проникая в самые глубины её естества. Она выпрямилась, но её дыхание стало поверхностным, прерывистым.
— Ты ведь… белая. Прямо как почивший царь Ланн, — произнёс он, словно бросая вызов. Голос его был наполнен странным сочетанием насмешки и осознания, будто он только что раскрыл тщательно скрываемую загадку.
Слова Еферия пронзили её, как молния, озаряя тёмные закоулки её сознания ярким, нестерпимым светом. Елена инстинктивно отступила назад, её рука метнулась к ближайшей опоре — спинке резного кресла. Древесина была холодной и твёрдой под её пальцами, но эта опора казалась недостаточной, чтобы удержать её в тот момент, когда всё внутри неё пошатнулось.
— Я не царевна, Еферий, — прошептала она, её голос дрожал, словно лёгкий тростник под порывами ветра.
Князь подошёл ближе, его шаги были медленными и хищными, как у зверя, окружившего свою добычу. Он протянул руку и бережно, но без малейшей нежности, поднял несколько прядей её волос, пропустив их сквозь пальцы. Светлые локоны, словно солнечные лучи, блеснули в свете пламени из настенных факелов.
— Да что ты? — его губы изогнулись в горькой усмешке, и он отпустил её волосы, как будто это было что-то, что ему не стоило трогать. — Но почему тогда ты так не похожа на своего отца, дорогая?
Елена почувствовала, как её горло сдавило, словно невидимая рука сомкнулась вокруг него, перекрывая дыхание. Она хотела что-то сказать, но вместо слов из её уст вырвался лишь дрожащий вдох.
Еферий отступил на шаг, облокотившись на массивный стол с резным краем. Его глаза не отрывались от неё, пронизывая, изучая.
— И тебя пытались отравить… Тогда и все нападения объясняются, — добавил он, его голос звучал так, будто он говорил о чем-то незначительном, но его слова больно ударили её по сердцу.
Елена попыталась найти в себе силы возразить, но её голос прозвучал глухо, словно застрявший в горле:
— Просто северяне с южанами не особо любят Западных помещиков…
Помещик коротко, резко рассмеялся. Это был смех, в котором не было радости — лишь горечь и затаённая злость.
— Или они по приказу царевича избавлялись от его старшей сестры? — его голос обрушился на неё, как леденящий порыв ветра. — Как думаешь?
Елена застыла. Её глаза расширились, а руки безвольно опустились. Мир вокруг потерял свои очертания. Единственное, что она чувствовала, — это тысячи крошечных осколков внутри, разлетающихся во все стороны.
— Как давно ты знаешь? — прошептала она, едва найдя в себе силы произнести эти слова.
Мужчина скрестил руки на груди, его лицо приняло выражение, в котором смешались торжество и раздражение.
— Догадывался, — ответил он, его голос был тихим, но уверенным, словно он обсуждал давно установленный факт. — Я изучал родословные, пока обучался в Столице. И… ступив на порог Чёрного замка с предложением руки и сердца, я уже знал, кого беру в жёны.
Елена стиснула пальцы на спинке кресла. Её горло пересохло, а в глазах стояли слёзы. Она пыталась сглотнуть, но горький ком в груди никак не поддавался.
— Прекрасно быть царём, не так ли? — произнесла она, пытаясь придать голосу саркастический оттенок, но её голос дрожал. В нём была боль, пронзающая, как раскалённое железо.
— Этого я пока не знаю, — заметил Еферий, и в его голосе прозвучала странная, пугающая уверенность. — Но скоро узнаю, душа моя. Очень скоро.
Елена почувствовала, как напряжение, копившееся в её теле, достигло предела. Грудь будто сдавило невидимым обручем, а в голове стучало с такой силой, что казалось, каждое слово, которое она скажет, отзовётся эхом в каждой тени комнаты. Она подняла глаза на Еферия, но взгляд её потемнел, словно в глубине зелёных ирисов пробудилась буря.
— Ответь мне на один вопрос, — проговорила она медленно, почти шёпотом, но в её голосе звучала стальная решимость.
Её руки крепко обхватили край спинки кресла, будто только эта опора могла удержать её на ногах. Свет свечей играл на её лице, высвечивая тень сомнений и отчаяния.