Третьим пал Фенарий, которым правил Борвас. Это была страна величественных кораблей и морских саг, воспетых волнами. Их флот, казалось, мог бы сокрушить любое царство, но не тьму, проникающую в самые души. Царь Борвас склонил голову перед Селием, позволив тому поглотить богатую культуру мореплавателей, их гордость и наследие. Теперь их легенды забыты, а флот служит не своему народу, а чужим амбициям.
Государь Селий из рода Кальдрим совершил невозможное. Без единого объявления войны он подчинил себе три великих государства, превратив их в тени прежнего величия. Царей сделали князьями, свитки о роде каждого из них стерли из памяти и предали огню, а народы — покорили. Драканд, Карастир и Фенарий теперь стали просто княжествами. Они названы по сторонам света — Северным, Южным и Восточным, словно насмешка над их былым могуществом. Их потомкам запрещено вступать в брак с царевичами и царевнами Обители Власти, чтобы никогда не поднять голову над своим новым положением.
Это чудовище из рода Кальдрим создало нечто большее, чем империю. Он назвал своё новое государство Меридианом — «точкой, где сходятся все пути». Но на этих путях стелется тень, и вся земля дрожит под его властью.
На моих глазах пали три величайшие страны. И теперь мне страшно за судьбу Аренвалиса — последнего светлого царства. Этот край древних лесов и магии, которые, кажется, дышат вечностью, возглавляет Сарсагон из рода Эссельтир. Он — последний из великих монархов, кто не склонился перед Селием. Его народу ещё удаётся сохранять свою независимость, но на горизонте сгущаются тучи. Брат Сарсагона, Ванс, готов поднять восстание, чтобы свергнуть государя. Этот раскол только приблизит гибель Аренвалиса.
Я пытался предупредить царя, что его брат плетёт сети предательства, но слова мои разлетелись в пустоте. Он, ослеплённый верой и любовью к своему кровному брату, отверг мои предостережения. Как же горько смотреть, как тот, кто должен быть стражем древнего наследия Аренвалиса, не видит змеи, свернувшейся на его груди. Ванс сеет смуту, медленно, но уверенно раскалывая королевство изнутри. Я слышу шёпот заговорщиков в тенях, словно звери рыщут в ночи, их дыхание тяжёлое, рваное, наполненное предвкушением добычи.
В Чёрном замке оставаться опасно. Лояльные сердца всё чаще замирают от удара кинжала в спину, и воздух сам по себе кажется насыщенным страхом и зловещими предчувствиями. Я принял решение покинуть замок и отправиться в Элдранор — древний оплот Запада, где память о прошлом живёт в каждой колонне, в каждом камне.
Теперь, в Элдраноре, подножие великой горной гряды укрывает меня своей тенью, а древние леса шепчут о покое. Мраморные здания города, возвышающиеся над кронами деревьев, словно бы продолжают стоять вопреки течению времени. Их белизна, некогда символизировавшая гармонию между человеком и природой, теперь кажется мне призрачной — как напоминание о величии, которого мы можем лишиться в одночасье.
Из окна моей комнаты видны чёрные башни столицы Аренвалиса, возвышающиеся на востоке, словно стражи, чьи очи закрыты. Вдали сверкают вершины гор, на которых, по преданиям, когда-то горели огни Матери, оберегающей своих детей. Теперь же только холодные ветра гуляют там, унося шёпот молитв.
Здесь я читаю древние свитки, надеясь найти в них ответы. Одна из легенд гласит, что сам город был построен на месте встречи людей с самой Матерью, где она впервые благословила их плоды. Эта история наполняет меня слабой надеждой: если Элдранор действительно был так близок к Творцам, может быть, здесь можно найти нечто, способное обратить нашу судьбу.
Но тени сгущаются. Я видел во снах, как Ванс, брат короля Сарсагона, стоял на возвышении в сердце Элдранора. Его лицо, озарённое огненным светом, не выражало сожаления, только ледяную решимость. Вокруг него толпились фигуры в тёмных одеяниях — алхимики из Карастира, некогда славившиеся своими открытиями и мастерством, а теперь извращённые тьмой. Их руки держали сосуды с густой чёрной жидкостью, вспыхивающей, как пламя преисподней, при соприкосновении с воздухом.
Я видел, как алхимики поджигали их, а пламя, взметнувшись ввысь, становилось неугасимым, пожирая всё на своём пути. Белоснежные здания Элдранора, эти величественные памятники гармонии и истории Запада, исчезали в буре огня и пепла. Леса вокруг города, некогда шепчущие древние секреты, обращались в обугленные останки, словно сама природа лишилась своей сущности.
Земля, некогда благодатная и святая, полная жизни, магии и силы Матери, медленно погружалась в бездну отчаяния. Из плодородной почвы, способной взрастить величайшие дары, оставались лишь уголья, тлеющие и мёртвые. Даже ветер, носившийся над этим пепелищем, казался гнетущим, словно он обрёл голос боли, разносивший мольбу о помощи по всем сторонам света.