Елена, стоявшая в нескольких шагах от них, почувствовала, как её тело превращается в камень. Она едва дышала, прячась за высоким стеллажом, который казался ей не просто укрытием, а стеной, защищавшей её от неизведанного. Сердце билось так громко и яростно, что, казалось, его звук мог разнести тишину на тысячи осколков. Рука её судорожно сжала подсвечник, и в этот миг горячий воск, расплавленный до состояния кипящего масла, брызнул на пальцы. Жгучая боль вспыхнула в ладони, пронзив её до самой души. На миг её плечи вздрогнули, но Елена подавила рвущийся вскрик, лишь крепче сжав зубы. Свеча задрожала в её руке, а затем погасла, словно в ужасе перед тем, что могло произойти дальше. Теперь её окружила кромешная тьма. Чёрный мрак обволакивал её, сжимал в своих липких объятиях, лишая не только света, но и уюта, который он обычно приносил.
Елена, стиснув кулак, где всё ещё оставались следы воска, почувствовала, как её тело обострённо откликается на каждый звук. Тишина вновь окутала зал, но теперь она была иной. Это была не привычная библиотечная тишина, наполненная шорохом страниц и редкими шагами. Эта тишина была тяжёлой, как грозовое облако перед бурей, насыщенной ожиданием, готовой разразиться шёпотом или криком.
Княгиня вслушивалась, превращаясь в слух, забывая о боли в пальцах, о темноте вокруг. В её мыслях Просветитель снова поднял голову, снова обвёл нишу взглядом, ищущий, пытающийся пробиться сквозь стены и время, чтобы обнаружить её.
Библиотека, казалось, дышала вместе с ней. Стеллажи дрожали в полумраке, и книги, возможно, слышали её удары сердца. Струйки воска на её коже медленно остывали, но казались напоминанием, что она всё ещё жива, всё ещё у одного из стеллажей.
Затаив дыхание, она ждала, что же произойдёт дальше, готовая услышать шёпот, крик или вопрос, который мог бы раскрыть её присутствие. Но вместо этого библиотека вновь погрузилась в зловещее, настороженное молчание.
— Никогда не задавай этих вопросов, Асенья. Поняла меня? — голос Просветителя прозвучал резко, отрезав любые протесты. Усталость, до этого сквозившая в его тоне, куда-то исчезла, уступив место чему-то иному. Тревога. Слово это, как колокольный звон, прозвучало в голове Елены, и она вся превратилась в слух, напрягаясь, чтобы не упустить ни одной интонации. — Ты — будущая Царица.
Едва он закончил, девчушка, сидевшая перед ним, дёрнулась так резко, что кресло заскрипело.
— Но я хочу знать, где мой старший брат! Я хочу его увидеть! Отпусти меня! — тон девочки был звонким и дерзким, но в нём звучало отчаяние. Она была похожа на маленькую птичку, что билась в клетке, отчаянно желая вырваться.
Елена прищурилась, пытаясь получше разглядеть их сквозь пыльный ряд свитков. Девочка с диадемой на тёмных, вьющихся волосах резко дёрнула плечом, пытаясь освободиться от невидимых оков дисциплины. Но старец не дрогнул.
Просветитель медленно придвинул её стул обратно к столу, на котором хаотично лежали свитки, карты и пергаменты. Деревянные ножки кресла протяжно скрипнули по полу.
— Асенья, — произнёс он, всё так же невозмутимо, но его взгляд блеснул из-под тяжёлого капюшона. — Ты не выйдешь отсюда, пока не ответишь на мои вопросы.
Девочка выпрямилась, будто готовясь к новой атаке, но старик продолжил:
— Ты ведь не учила то, что я сказал.
Его голос вновь стал монотонным, тягучим, как капли дождя на крыше. Елене даже на мгновение захотелось зевнуть, настолько усыпляюще действовала эта манера речи. Она заметила, как царевна опустила плечи и отвернулась, разочарованная.
Просветитель вновь задал вопрос:
— В каком году было заключено важное соглашение между княгиней Рейной и генералом Алтусом?
Девочка шумно вздохнула, бросив на старика взгляд, полный юношеской дерзости.
— Зачем мне это нужно? — резко ответила она. — Я что, без этого не стану Царицей?!
Елена, спрятавшаяся за стеллажом, невольно улыбнулась. Эта искренность, лишённая политической вуали, казалась почти освежающей. Но её улыбка быстро угасла, когда Просветитель, не моргнув глазом, ответил:
— Станешь, — сказал он так, будто бросил камень в воду, и его слова раскатились эхом по тишине. — Но необходимо знать историю своей страны, чтобы быть хорошей Царицей, а не только просиживать своё место!
Его тон был непоколебимым, как каменная плита, но в нём не было злости, лишь строгость, подпитанная знанием и опытом.
— Двадцать пять лет назад, в двести пятнадцатом году от создания Меридиана, генерал Алтус прибыл в Западные Земли с миротворческой миссией. Его приняла княгиня Рейна, — голос старика наполнился глубокой важностью, словно он вновь переживал те события. — И они подписали соглашение о взаимной помощи Запада, Юга и Севера. Тогда страны нуждались в ресурсах, и этот союз помог им восстановить силы.
Елена прижалась к стеллажу, вслушиваясь в каждое слово. Имя её матери, упомянутое так случайно, больно кольнуло её. Она невольно напряглась, будто хотела выбежать и потребовать ответа, но вместо этого осталась в тени, прячась.
Просветитель снова обратил свой взгляд на девочку.