Эти сны пронзали моё сознание с такой яркостью, что я ощущал, как сама душа трещала от тревоги. Я чувствовал, как земля умирает, как её магия истощается, как свет Отца и Матери тускнеет над этими землями. Элдранор, некогда оплот надежды и величия, станет символом предательства и разрушения. И самым ужасным было то, что лицо Ванса оставалось бесстрастным, как будто он был уверен, что делает правильный выбор.
Я пытался отвернуться от этих образов, но они оживали передо мной снова и снова. Я слышал крики детей, плач матерей, шёпот старейшин, которые взывали к древним силам, но никто не откликнулся. Магия, некогда питавшая эти земли, исчезла, словно никогда и не существовала.
О, как же это больно было видеть! Будто ножом по сердцу. Этот образ — яркий, жгучий, неизбывный — останется со мной навсегда. И с каждым днём страх за земли Аренвалиса растёт, как тень над лесами и горами, угрожая поглотить всё, что мы любим и храним. С каждым днём я ощущаю всё большее давление — как будто сама земля знает, что её время истекает, и пытается предупредить нас.
По ночам я становлюсь на колени перед алтарём и молюсь Отцу и Матери, умоляя их не оставить нас в этот час нужды. Но сомнения всё сильнее гложут меня. Будут ли услышаны мои мольбы? Или Великие Заклинатели отвернулись от своих чад, оставив нас в одиночестве перед чёрной бездной?
Кендарион, провидец Аренвалисский.»
Холодный ветер гнал пепел вдоль земли, насыщая воздух привкусом горечи и давнего страха. Лошади ступали осторожно, их копыта хрустели на твердой почве, испещренной трещинами, словно сама земля разлетелась на осколки от боли и утраты. Елена вела свою вороную кобылу чуть впереди, но в её напряженных плечах чувствовалась внутренняя борьба. Руки, сжимавшие поводья, дрожали, хоть были скрыты под тонкими перчатками. Она старалась казаться собранной, но её взгляд выдавал — воспоминания о том, что она сделала с Софией, не отпускали. И теперь помещице казалось, что и внутри неё горела раскаленная плоть. Княгиня чувствовала, что вместе с безвременной потерей ведающей она утратила еще кое-что. Возможность достигнуть своей цели, найти ответ на волнующий её вопрос, сделать магию открытой для всего мира. И сейчас, входя в выжженные земли, она была ведома лишь одной мыслью: искупить вину за то, что сделано. Найти другой выход.
Сзади, на гнедом жеребце, ехал Арис. Его лицо было осунувшимся, и с каждым днем тень вины на нём становилась всё глубже. Губы его плотно сжаты, а глаза смотрели куда-то вдаль, избегая встречи с Еленой. Вся его фигура словно кричала о том, что он хотел бы вернуться назад, в тот миг, когда еще была возможность что-то изменить. Тишина между ними становилась всё тяжелее, будто призрак Софии шагал рядом, незримо раздвигая пространство.
Справа от Елены ехал Хейдрал. Его могучая фигура на фоне мрачного горизонта казалась нерушимой, но даже он выглядел мрачнее обычного. Генерал взглянул на Елену исподлобья, когда она обернулась к нему с вопросом.
— Далеко ещё? — её голос был ровным, но напряжение в нём читалось ясно.
— Вон там, — Хейдрал кивнул головой в сторону холма впереди. — За этим небольшим склоном начинаются выжженные земли.
Елена устремила взгляд вслед за движением головы Хейдрала, и перед её глазами раскрылась поразительная картина. На горизонте, словно таинственный мираж, колыхалась густая дымка. Она текла волнами, как морской прибой, подхваченная порывами ветра, и медленно поглощала всё на своём пути. Сквозь её призрачное покрывало едва различались силуэты разрушенных стен и остатки зданий, напоминая скелеты давно погибших гигантов, чьи тела навечно застыли в предсмертной позе.
Воздух наполнился зловещей тишиной, нарушаемой лишь слабым шорохом пепла, кружащего под копытами лошадей. Ветер приносил с собой странный запах — смесь давнего горя, пепла и влажной земли, которую давно никто не касался. Казалось, сами тени прошлого окутали это место, пряча его былое величие за пеленой безвременья.
Елена ощутила, как внутри её что-то содрогнулось. Тонкая дрожь прошла по телу, словно само место отвергало её присутствие. Она невольно стиснула поводья, чтобы унять дрожащие пальцы. Перед ней, среди этого опустошённого пейзажа, возвышались руины, некогда славные и могучие.
«Элдранор,» — название города эхом пронеслось в её сознании, как песнь из далёкого прошлого. Некогда величественная обитель магии и знаний, окружённая неприступными мраморными стенами, с высокими башнями, что, по легендам, сияли при свете луны, словно звёзды на земле. Здесь провидец писал свои свитки, здесь кипела жизнь, полная колдовства и мудрости.
Теперь же это место превратилось в мёртвую пустошь. Остатки зданий, изуродованные временем и огнём, выглядели как памятники чьей-то великой ошибке или трагедии. Елена попыталась представить, как это место выглядело в дни своей славы, но её воображение отказалось соединять воспоминания из книг с этой печальной картиной.