Ветер, подгоняемый вдаль, казалось, шептал о былом величии Элдранора. Елена закрыла глаза на мгновение, позволив себе вдохнуть этот странный воздух, пропитанный тайнами, болью и историей. Она знала: перед ней место, где пересекались пути прошлого и настоящего, где можно найти ответы. Или потеряться навсегда.
— Здесь был город, — сказала она почти шёпотом, обращаясь скорее к себе, чем к спутникам. — Элдранор, обитель магии и знаний Запада.
— Обитель, — эхом отозвался Арис. Он поднял взгляд и впервые за долгое время заговорил, его голос звучал хрипло.
— Да, о нем говорилось в свитках. Белые мраморные стены, золотые купола… Его называли «жемчужиной Аренвалиса». Западного царства, коим раньше было наше княжество, — Елена кивнула, но в её глазах вспыхнула горечь. — Но теперь это только руины и пепел. Место, где были жизнь и свет, а теперь… ничего.
Ветер внезапно налетел с новой силой, пронзительный и резкий, словно древний шёпот, зовущий из небытия. Он поднял с земли серые клубы пыли и пепла, заставив их кружиться в воздухе подобно призрачному танцу. Сухие частицы ударялись о камни, звеня как стеклянные осколки, и уносились вдаль, сливаясь с дымкой, что застилала горизонт.
Лошади тревожно заржали, их уши дёрнулись назад, а сильные ноги неуверенно переступали по растрескавшейся земле. Их тёмные глаза, наполненные первобытным страхом, глядели в сторону руин, будто там скрывалось нечто, что могло нарушить само течение жизни.
Арис, стоявший немного в стороне, поднял голову, его волосы слегка развевались на ветру. Он бросил взгляд на этот печальный пейзаж — обугленные деревья, тянущие к небу свои искривлённые ветви, полуразрушенные стены, которые едва держались, словно чудом избегая полного исчезновения. В его глазах промелькнула тень боли, но он быстро отвёл взгляд, словно не желая вглядываться в картину, которая так остро напоминала о потерях. Его плечи были напряжены, а руки, которые он сжал в кулаки, слегка подрагивали. Он выглядел так, будто несёт на себе невидимую тяжесть прошлого, от которой ему некуда было сбежать.
Ветер, будто чувствуя его внутреннюю борьбу, завыл ещё громче, рассыпая вокруг них пепельные облака, словно напоминая о том, что забвение — это привилегия, недоступная тем, кто вошёл на эти земли.
— Ваше высочество, — осторожно начал Хейдрал, подгоняя своего жеребца ближе. — Это место не для вас. Лучше бы вы остались в Чёрном замке, и дали мне с Арисом исследовать эти земли самостоятельно.
Елена резко повернула голову, и в её глазах полыхнул огонь.
— Лучше бы я осталась? — её голос был пропитан сталью. — Эти земли принадлежат моему народу. Как я могу защищать то, чего не понимаю?
Арис медленно поднял взгляд и осмотрел мёртвую землю. В его глазах мелькнула искра поддержки, но также и что-то другое, неясное, тёмное.
— Эта земля хранит свои секреты, — негромко произнёс он. — Если мы не узнаем их первыми, это сделают наши враги. И подери нас всех тогда темень, если здесь, среди этих скелетов былого могущества, осталось что-то ценное.
На мгновение их взгляды пересеклись. Взгляд Ариса был тяжёлым, полным скрытого надлома, словно в его душе разверзлась трещина, которую ничто не могло залатать. Елена увидела в этих глазах боль, глубокую и неподъёмную, и что-то ещё — то, что нельзя было выразить словами. Эта боль, как ржавчина, разъедала его изнутри, оставляя только внешний образ зодчего.
Когда их лошади поднялись на вершину холма, перед ними раскинулась картина, знакомая каждому из них. И всё же она поразила их с новой силой. Серые равнины простирались до самого горизонта, обнажая мрачный пейзаж, где земля казалась иссушённой и мёртвой, словно её вытравили изнутри, ничего не оставив взамен. Огонь войны выжег всё живое, оставив лишь пепел прошлого.
Мёртвые деревья стояли на этой земле, как напоминание о некогда погибшем мире. Их обугленные стволы, искорёженные и потрескавшиеся, тянули свои изломанные ветви к небу, словно просили о прощении или спасении, которого никогда не будет. Каждый их изгиб, каждая тёмная тень на их поверхности была свидетельством трагедии, которую никак нельзя было забыть.
На фоне этих безмолвных свидетелей прошлого возвышались остовы зданий. Некогда гордые и величественные, они теперь напоминали безмолвные памятники цивилизации, ушедшей в забвение. Обрушенные стены, покрытые трещинами, стояли, будто последние воины, упрямо отказываясь пасть, несмотря на неизбежное. Развалины, покрытые пеплом и заросшие мёртвыми лозами, выглядели как образы из кошмара, где каждое мгновение дышало тлеющим огнём горя и тоски.
Елена невольно задержала дыхание, в её груди словно поселилось что-то тяжёлое, почти невыносимое. В её ушах зашумело, будто сама земля здесь стонала от боли. Каждый элемент этого пейзажа казался воплощением утраты, и вместе они складывались в образ трагедии, что пересекала границы времени.
— Здесь… ничего не осталось, — глухо произнёс Хейдрал, глядя на развалины. Его голос сорвался.
— Нет, — тихо ответила Елена, не сводя глаз с мёртвой земли. — Но я не думаю, что это место забыто.