Её ладонь, тёплая и немного шершавая от времени, коснулась щеки Елены с такой осторожностью, будто боялась, что её дочь может исчезнуть в мгновение ока. Большой палец скользнул по дорожке слёз, смахивая их, словно стирая следы всех тех страданий, что выпали на долю помещицы за годы их разлуки.
Молодая княгиня застыла, её дыхание прервалось, когда она ощутила это прикосновение. Оно было до боли знакомым, таким, каким она помнила его из далёкого прошлого. Её губы дрогнули, но слова застряли в горле. Она не могла поверить, что это действительно с нею происходило. Что её мать — та, кого она считала потерянной навсегда, — стояла перед ней живая и настоящая.
Рейна наклонилась ближе, её золотые косы, обрамлённые серебристыми нитями времени, мягко упали на плечи. В её взгляде, глубоких, как лесное озеро, смешались невыразимая любовь и горечь потерь. Она смотрела на Елену так, будто пыталась запомнить каждую черту её лица, каждую новую морщинку, каждый отблеск в глазах.
— Ты стала такой сильной, — добавила Рейна, её голос дрогнул, но она тут же сдержалась, не позволяя эмоциям затуманить её слова. — Я горжусь тобой, моя девочка.
Княгиня чувствовала, как её тело буквально сдалось перед нежностью матери — руки бессильно упали вдоль тела, и она позволила матери держать её лицо. Тёплая ладонь казалась якорем в этом ужасе, бурлившем в её душе. Она закрыла глаза на мгновение и почувствовала, как в сердце рождается невыразимое тепло — смесь любви, надежды и острой боли от того, сколько времени они провели вдали друг от друга.
Тяжёлое дыхание помещицы прервалось, когда её взгляд метнулся в сторону леса, словно что-то прошептало ей об опасности. Из густой завесы обугленных деревьев, один за другим начали возникать силуэты. Их движения были едва уловимыми, бесшумными, как у хищников, подкрадывающихся к добыче.
Елена замерла, её взгляд с каждой секундой становился всё более настороженным. Эти люди не были похожи на обычных воинов. Их лица скрывали маски, каждая из которых была произведением искусства, вырезанным с мрачной изощрённостью. Узоры, покрывающие их поверхность, словно оживали при взгляде, рассказывая древние и непонятные истории, полные тайн. Одни изображали звериные морды, другие человеческие лица, но с искажёнными чертами, которые вызывали смутное беспокойство.
Их тела были обтянуты лёгкими кольчугами, переплетёнными с кожаными ремнями, которые туго облегали фигуры, словно становясь второй кожей. Поверх они носили длинные накидки из шкуры диких зверей, их мех выглядел потёртым, но внушал чувство силы и дикости. На поясах звенели изогнутые ножи, рядом с ними покачивались длинные плети, украшенные металлическими шипами. За спинами воинов возвышались луки, а в колчанах виднелись стрелы с кроваво-красными перьями, будто они были вырваны из крыльев чудовищ, обитавших в этих мёртвых землях.
Каждый из них держал оружие, покрытое резьбой и рунами, которые светились мягким янтарным светом. У кого-то были копья с широкими лезвиями, мерцающими странным огненным сиянием. Их шаги были тихими, но каждое движение ощущалось физически, словно воздух становился плотнее. Это были люди, чья жизнь подчинена вечному скитанию, борьбе. Они двигались в едином ритме, будто были связаны невидимыми нитями. Когда их фигуры заполнили пространство, воины одновременно замерли. На миг казалось, что и лес, и земля вокруг затаили дыхание.
Княгиня невольно сделала шаг назад, чувствуя, как её сердце ускоряло ритм. Отряд, окруживший их, вдруг начал медленно расступаться. Это движение было столь плавным и бесшумным, как вода, расходившаяся в стороны перед грозным кораблём. Воины разошлись в идеальном порядке, их взгляды, скрытые за масками, словно прожигали пространство. Накидки из шкур развевались, образуя колышущийся коридор между двумя рядами.
Помещица не могла оторвать глаз от этой странной картины. Она заметила, как каждый из них слегка склонил голову, будто пропуская вперёд кого-то, кто был выше их по рангу или значимости. Коридор постепенно расширился, открывая путь фигуре, что до этого скрывалась за их спинами. В сгущающихся сумерках показалась женщина.
Незнакомка шагнула вперёд с грацией хищной кошки. Её лёгкие движения были наполнены силой и уверенностью. Капюшон, откинутый назад, открывал лицо резкой и властной красоты. Чёрные волосы, заплетённые в тугие косы, украшали крошечные металлические кольца, поблёскивающие в слабых лучах рассвета.
Чужестранка была облачена в длинный серый плащ, расшитый символами, что напоминали древние заклинания, увенчанные вышивкой из серебряных нитей, мерцающих, как звёздный свет. Под плащом виднелась броня из лёгких чешуйчатых пластин, блестевших словно скрытое пламя. В руке она держала посох, излучавший мягкий голубоватый свет. На вершине трости находился крупный кристалл, сиявший изнутри, словно в нём пульсировало живое сердце. Свет, исходивший от него, мягкий, но непоколебимый, освещал её руки — тонкие, с длинными изящными пальцами, с легкостью сжимавшие древко.