Женщина остановилась, едва заметно вздохнув. Медленно подняла голову, и свет, пробивающийся сквозь обугленные ветви, осветил её лицо. Точёные скулы придавали облику незнакомки величественность. Ровный, безупречный нос подчёркивал её гордость, а полные губы, изогнутые в едва заметной улыбке, таили в себе насмешку, от которой становилось неуютно, и загадку, которая притягивала, как глубины неизведанных морей.
Её глаза — яркие, сияющие, глубокие, как ночное небо в час, когда звёзды кажутся близкими и вечными, — пронизывали каждого, кто осмеливался на неё взглянуть. Это был взгляд, который не оставлял укрытия: ледяной, властный, но при этом необъяснимо манящий. От него по телу пробегала дрожь, словно сама природа отступала перед её присутствием.
Елена, стоявшая рядом с Гермесом и своей матерью, не могла сдвинуться с места. Её дыхание стало рваным, а сердце застучало так громко, что она боялась, что это услышат окружающие. Незнакомка была не просто красива, она была воплощением силы, грации и власти. В ней не было ничего обыкновенного, каждое её движение, каждая черта, даже мельчайший взгляд, казались непостижимо значимыми.
Хейдрал находился чуть позади, но его тело словно сковало незримыми путами. Его пальцы привычно сжали рукоять меча — простой, обычный жест, который всегда давал ощущение контроля. Но сейчас этот контроль ускользал, тонкой нитью распускаясь в воздухе, оставляя только тревожную пустоту, силу которой невозможно было описать. Но она была здесь, пронизывающая, подавляющая, невидимая, ощутимая каждым нервом. Хейдрал чувствовал её кожей, будто дуновение ветра перед бурей. Его всегда холодные, уверенные глаза метались по силуэту незнакомки, выискивая источник этого непостижимого притяжения. Он знал, что ни меч, ни броня не защитят его от чужестранки. И впервые за всю свою жизнь, он ощутил уязвимость, непривычную, почти пугающую.
Но вселяющим страх было и другое.
Он не мог отвести взгляд.
Как зверь, загипнотизированный хищником, он смотрел на неё, и его разум тщетно пытался объяснить то, что происходило в груди. Женщина не просто пленяла его — она перехватывала дыхание, оставляя чувство, похожее на падение в пустоту.
Рядом с воином стоял Арис. Обычно собранный, непроницаемый, он теперь выглядел так, словно перед ним разверзлась сама бездна — и в этой бездне отражалось что-то восхитительное и немыслимое. Его губы приоткрылись в немом изумлении.
— Кто она? — Хейдрал едва узнал свой собственный голос. Он был хриплым, охрипшим от чего-то, чего он не мог осознать.
Елена, стоявшая рядом, едва заметно сглотнула, её пальцы дрогнули.
— Я не знаю… — прошептала она, и в её голосе слышался странный трепет, смесь благоговейного страха и признания.
Но Хейдрал знал одно.
Ему ещё не доводилось видеть женщину, которая могла бы заставить его забыть, как дышать.
Незнакомка остановилась прямо перед ними. Её взгляд скользнул по каждому из присутствующих, и казалось, что время замерло. Елена почувствовала, как её колени ослабли под этим взглядом, но она выпрямилась, стараясь не показать своих сомнений. Чужестранка улыбнулась уголком губ, и её голос разорвал тяжёлую тишину, словно резкое движение ножа:
— Древний дух… наконец пробудился.
— Кто Вы? — голос Елены прозвучал твёрдо, но в нём всё же дрожала тонкая тень сомнения, которая не ускользнула бы даже от самого невнимательного слуха.
Женщина, стоявшая перед нею, слегка наклонила голову, её губы изогнулись в лёгкой, почти лукавой усмешке. Этот жест был одновременно насмешливым и изучающим, как будто Елена задала вопрос, который ей давно наскучил.
— Ты задаёшь глупые вопросы, княгиня, — произнесла незнакомка, и её голос прозвучал словно шелест густых, шёлковых тканей, мягкий, но холодный. Она сделала шаг вперёд, и свет её посоха упал на её черты, ставшие ещё отчётливее и резче. Перед помещицей возникло лицо, полное величия и скрытой угрозы.
Елена невольно напряглась, чувствуя, как под взглядом этих глубоких глаз у неё внутри вспыхнул странный огонь. Морания смотрела на неё так, как будто читала её самую суть, её страхи, сомнения и даже желания, от которых она пыталась бежать.
— Но, если тебе угодно… зови меня Морания Эссельтир, — продолжила женщина. — Я — Царица кочевников.
Имя резануло слух, словно скрытая угроза, и на мгновение воздух стал ещё плотнее. Арис, стоящий чуть позади Елены, невольно напрягся, его рука скользнула к кинжалу, но он не вытащил его. Хейдрал нахмурился, не скрывая недоверия.
Пальцы помещицы слегка дрожали, но она сжала их в кулаки, крепко держа себя в руках. Её взгляд не отрывался от Морании, хотя внутри всё кричало, чтобы она отвела глаза, чтобы не позволила этому взгляду пробраться глубже.
— Что вам нужно? — спросила она, её голос, хоть и звучал ровно, всё же выдал лёгкую дрожь.
— Она не враг для нас, Елена, — раздался голос Харона.