Царица кочевников мягко подняла свою тонкую ладонь в воздух, призывая мужчину к тишине. Она остановилась напротив Елены, чуть склонив голову на бок, и её посох мягко коснулся земли. Свет, струившийся из него, окутал её фигуру, отчего она казалась почти неземной.
— Мне? — переспросила она, и в её интонации звучала тонкая насмешка, словно вопрос княгини сам по себе был нелепым. Она сделала ещё шаг вперёд, и расстояние между ними сократилось. — Мне интересно посмотреть, что ты собираешься делать с этой пробудившейся силой, Западная княгиня.
Елена не поняла, о чем шла речь, но слова Морании, казалось, проникли прямо в её душу.
— Или ты потеряешь её, как твои предки, — продолжала Царица-кочевница, её голос звучал мягко, но в нём сквозила сталь кинжала, покрытая тонкой вуалью язвительности. — И погрузишь всё в ещё больший мрак.
Елена почувствовала, как внутри неё что-то оборвалось, словно от приговора, уже вписанного в страницы истории. Она выпрямилась, стараясь не поддаться этим играм, но взгляд Морании продолжал сверлить её, оставляя ощущение, что за неё уже приняли решение.
— Я не понимаю, о чем Вы… — тихо произнесла княгиня, и в её словах не оказалось ни капли лжи.
Эссельтир улыбнулась, будто наслаждаясь тем, что она сотворила с княгиней.
— Кристалл, моя дорогая, — повторила она, её голос звучал, как шёпот ветра. — Древняя магия пробудилась в твоих стенах. Но способна ли ты удержать их от разрушения?
— Я хочу получить ответы. Что здесь происходит? — голос Елены был резким, в нём звенела непреклонность. Её взгляд прожигал Моранию, требуя истины. Плечи помещицы напряглись, подбородок приподнялся в знак непоколебимости.
Царица-кочевница лишь усмехнулась, наклонив голову, будто оценивая собеседницу.
— Терпение — добродетель, но, похоже, не твоя, княгиня, — произнесла она лениво, скрестив руки на груди. — Ответы придут. А пока что, советую тебе слушать, а не требовать.
Хейдрал, стоявший чуть в стороне, не сводил взгляда с Морании. Его сердце гулко стучало, дыхание сбилось, но он не мог отвести глаз. Её голос, полный едва уловимой насмешки, пробирал его до глубины души, а каждый жест казался отточенным, грациозным, завораживающим. Его рука, привыкшая к мечу, на миг замерла в воздухе, словно забыв, зачем она была поднята. И вскоре все же коснулась эфеса меча. Он стиснул пальцы, но не от напряжения — от неведомого ему доселе чувства, которое прожигало его изнутри.
— Тогда кто вы? — голос Елены не дрогнул, но в нём теперь скользнула тень раздражения. Её пальцы сжались в кулак.
Рейна, стоявшая рядом, скрестила руки на груди, её лицо оставалось спокойным, но в глазах сверкала острая внимательность. Она наблюдала за разговором с лёгкой усмешкой, её осанка выдавала в ней воина, привыкшего оценивать людей не только по их словам, но и по движениям. Когда Морания говорила, уголки губ Рейны поднимались вверх, словно она оказывалась свидетелем игры, которую знали только они вдвоем. Пальцы княгини легко коснулись рукояти кинжала, но не из страха — скорее из привычки всегда быть готовой.
— Неужели тебе ни о чём не говорит фамилия Эссельтир? — усмехнулась Морания, лениво склонив голову набок. В её голосе звучала лёгкая насмешка, словно она развлекалась всей этой ситуацией. — В вашем благополучном Меридиане, вижу, уже позабыли свои корни.
Елена стиснула зубы, её взгляд невольно метнулся вниз. Свиток. Как она могла забыть? Ещё недавно она разворачивала его у мерцающего пламени, изучая выцветшие строки дневника провидца. Слова, сперва казавшиеся полузабытыми, теперь всплывали в её памяти с пугающей ясностью. Среди страниц был упомянут Царь Аренвалиса — фигура, окутанная тайнами, тот, чьё имя было вычеркнуто из летописей Меридиана. Её существо вздрогнуло, когда осознание пронзило её, подобно раскату далёкого грома: это не совпадение.
— Вы… потомок царя Сарсагона? — её голос сорвался на шёпот, но в глазах вспыхнула догадка.
Морания одарила её пристальным взглядом, а затем медленно наклонилась вперёд, произнеся с подчёркнутой небрежностью:
— Собственной персоной, дорогая. И я не собираюсь убивать тебя, если, конечно, ты сама не примчишься ко мне с мечом в руке. Но вот помочь… помочь я могу. Хотя, конечно, сомневаюсь, что ты готова осознать, с чем имеешь дело.
Её губы тронула высокомерная усмешка.
Воздух вдруг сгустился, словно невидимая буря замерла в ожидании. Вдалеке послышался треск, протяжный и тревожный, словно рушилось древнее дерево.
Хейдрал резко поднял руку, его лицо потемнело от напряжённого ожидания.
— Тихо, — прошипел он, его взгляд метался среди теней. — Вы слышите это?
Ветер замер. Затем последовал новый звук — длинный, хрустящий, словно ломалась хрупкая кость.
Харон, стоявший чуть позади, сжал рукоять кинжала, мышцы его напряглись.
— Только не это, — его голос был мрачен, словно предчувствие неминуемой беды. Он повернул голову, и его взгляд потемнел.