Морания шла во главе, её осанка оставалась безупречной, а взгляд спокоен. Она знала, что за ней наблюдают. Хейдрал не мог отвести глаз, но в его взгляде не было страсти или желания — лишь восхищение, почти детское, словно перед ним явилась волшебница из сказаний и легенд. Он изучал её, запоминая каждую деталь: как лёгкий плащ струился по её плечам, как мягкий свет скользил по броне из чешуйчатых пластин, как её тёмные волосы чуть развевались на ветру. Её губы тронула тень улыбки — она чувствовала этот взгляд, и не спешила подавлять его.
Когда они приблизились к Чёрному Замку, перед воротами собралась толпа. Мужчины, женщины, дети — все, кто услышал о приближении отряда, поспешили бросить свои дела и высыпали на улицы. Крестьяне прерывали работу в полях, слуги покидали кухни, торговцы оставляли лавки открытыми. Люди стекались со всех уголков столицы Запада, заполняя площадь перед замком. Их лица были утомлены, но в глазах вспыхнул слабый огонёк — искра надежды.
Они ждали. Они не верили слухам. Но когда силуэты появились на горизонте, когда фигуры кочевников стали различимы в пыльной дымке, толпа словно замерла в едином порыве. Кто-то сдавленно вскрикнул, кто-то судорожно схватился за сердце. Ветер донёс тяжёлый шаг приближающихся воинов, а затем… одна из женщин, прижав ладони к губам, тихо прошептала:
— Это… княгиня Рейна вместе с Еленой?
— Это они! — вскрикнул кто-то из глубины толпы, и слова ударили по людским сердцам, точно раскат грома перед бурей.
Тишина сменилась лавиной голосов. Люди ахали, осеняли себя знаками, кто-то падал на колени, кто-то поднимал руки к небу, молясь, не в силах сдержать слёзы.
— Княгиня вернулась!
— Рейна жива! Она с нами!
— Чудо! Это чудо!
Они бросились вперёд, разрывая строй. Кто-то тянулся к её доспехам, кто-то просто хотел увидеть лицо Рейны. Старики падали на колени, женщины прижимали к груди младенцев, словно только что спасённых от голодной смерти. И в каждом взгляде светилось одно — благоговение.
— Госпожа моя, — сдавленно прошептал старик с седыми, как зола, волосами, опираясь на палку. Его дрожащая рука потянулась к Рейне, но он не смел дотронуться. Глаза, затуманенные старостью, налились слезами. — Мы думали, что потеряли вас навеки… Я молил. Каждый день молил Отца и Матерь, чтобы Вы вернулись… и вот они услышали.
Рейна замерла, поглощённая этим вихрем эмоций. Внутри всё её существо затрепетало, а к горлу подкатил болезненный ком. Она смотрела в лица людей, вспоминала их, узнавала — тех, кого когда-то защищала, чьи дома помогала восстанавливать после набегов чужаков, чьи судьбы были ею собраны обратно из разбитых осколков.
— Я вернулась, — произнесла она, оглядев толпу. — Я никогда не покидала вас в сердце своём.
Толпа загудела. Люди вставали, кто-то ещё рыдал, но уже от облегчения. Детский смех разрезал воздух, и в этот миг отчаяние, сковывавшее сердца, дало трещину.
— Да здравствует княгиня! — раздалось над головами.
— Да здравствует Рейна! — подхватили другие, и вот уже весь двор гремел от их голосов.
Елена наблюдала за этим, ощущая, как в груди поднимается жар. Её взгляд скользнул по лицам тех, кто шёл рядом. Харон стоял немного в стороне, молчаливый, но его сжатые кулаки выдавали глубоко спрятанное волнение. Шепчущий с гордостью и лаской во взгляде смотрел на Рейну, как она обнимала крестьян, будто те были самыми близкими для неё людьми. Он прекрасно знал цену этому дню, ведь прошли долгие шестнадцать лет, прежде чем изящная ступня пропавшей без вести помещицы вновь ступила на родную площадь. Хейдрал, несмотря на всю свою суровость, смотрел на людей с редким для него выражением — гордостью, смешанной с облегчением. Его взгляд снова нашёл Моранию, и на миг в его глазах вспыхнуло нечто, что он сам ещё не осознавал до конца.
Царица-Кочевница, стоявшая чуть позади, наблюдала за Рейной, и на её губах мелькнула редкая тёплая улыбка. Светлые глаза Эссельтир вспыхнули одобрением, словно в этот миг она наблюдала за своей соратницей, человеком, с которым прошла через бесчисленные испытания. И Елена поняла. За время странствий по землям, далеким от останков Элдранора, они стали не просто союзниками — они стали подругами. Морания знала, как тяжело далось Рейне всё то время, что она была вне родных земель, и теперь, видя, как народ встречал её с благоговением, Царица с трудом скрывала удовлетворение.
Елена уловила этот взгляд, это короткое, но наполненное смыслом выражение на лице кочевницы. Ей было удивительно видеть такую искреннюю теплоту у женщины, всегда окружённой ореолом холодной уверенности. Это было больше, чем уважение — это была вера. Вера в Рейну, в то, что она сумеет вновь стать той, кем была рождена быть.
Гермес стоял рядом с Арисом, опустив руку в поясный мешок и что-то перебирая внутри пальцами. Оружие не было нужным. Его губы тронула тень улыбки, а в глазах отражалась усталость человека, который слишком долго ждал возвращения домой. Арис смотрел на людей перед собой с лёгкой грустью, словно вспоминая свои потери, но в его облике не было отчаяния — только решимость.