Еферий лишь слегка усмехнулся, его губы растянулись в остром и холодном выражении, словно у хищника, который уже почувствовал запах крови. Его взгляд был спокойным, уверенным.
— Тогда попробуйте отнять, — проговорил он, и в его голосе зазвучала едкая ирония, как у мастера, играющего с жертвой перед смертельным ударом. Он поднял руку, плавно, как бы не спеша, отдавая приказ. — Вперёд!
Но солдаты Чёрного легиона не двинулись с места. Их фигуры оставались неподвижными, а взгляды, полные нерешительности, постепенно начали скользить с одного лица на другое. Сначала на Хейдрала, затем на Рейну. В их глазах не было страха — лишь нечто большее. Сомнение. Они не могли нарушить клятву, которую дали в самом начале своей службы. Ни один солдат Чёрного легиона не мог идти с мечом против тех, кто родился на западных землях. Совесть, тяжёлая и неумолимая, словно оковы, не позволяла им исполнить приказ.
Генерал, заметив нерешительность среди своего войска, не смог скрыть самодовольной ухмылки, которая расползлась по его лицу, как змея.
— Кажется, ты что-то перепутал, князюшка, — проворчал он, не пытаясь скрыть своего торжества. — Солдаты, окружить предателя.
Его слова пронзили тишину, и в тот момент воины Чёрного легиона, как один, двинулись вперёд, обвивая помещика кольцом с такой слаженностью, что это казалось заранее подготовленным танцем. Их шаги не оставляли шансов на бегство, они замкнули его с трех сторон, открывая ему путь лишь к вошедшим спутникам.
На мгновение лицо Теваса осветило бледное отражение сожаления. Он снова взглянул на своих братьев, и в его глазах мелькнуло молчаливое прощение. Его взгляд был полон боли, но и признания, что он не может остановиться. Он молча поднял руку, отвёл взгляд от своих собратьев и дал знак. Шепчущие, словно тени, двигались по залу. Их фигуры были зыбкими и угрожающими, как дым. В их руках блеснули кинжалы, полированные и смертельно острые, и в этот момент медальоны на их шеях начали зловеще мерцать янтарным светом.
Рядом со шпионом двигался Варнис, и его взгляд, направленный на старых друзей, был полон внутренней боли. Он молил о прощении, молчаливо прося его у тех, кого он когда-то называл братьями. Его лицо не выражало гнева или страха — лишь безмерное сожаление.
Шепчущие двигались, словно их тела невидимой нитью дёрнули за марионеточные узлы. Их глаза, полные мольбы и страха, метнулись в сторону Еферия, но их руки уже тянулись к оружию. Медальоны на их шеях вспыхнули зловещим светом, впиваясь в плоть невидимыми заклятиями повиновения. Они не хотели нападать. Их души кричали в немом протесте, но тела подчинялись приказу.
Гермес шагнул вперёд, его движение было резким.
— Не убивайте их! — выкрикнул Гермес, обнажая меч. — Срывайте медальоны! Они не враги, они пленники!
Первая атака была стремительной. Один из Шепчущих бросился на Хейдрала, его клинок мелькнул в воздухе, но генерал успел отразить удар. Морания, проворно схватила противника за воротник и резким движением сорвала с его шеи медальон. Его зловещее янтарное сияние тут же померкло. В тот же миг тело шпиона обмякло, а глаза затопило осознание и страх. Он тяжело рухнул на пол, глядя на своих товарищей, всё ещё скованных волей помещика.
— Быстрее! — закричала Рейна, отбивая удар своим клинком. — Освободите их всех!
Шепчущие атаковали с неохотой, их движения были рваными, словно каждый шаг причинял им невыносимую боль. Арис, двигаясь ловко, разрезал кожаный ремешок на шее одного из них, и тот тут же схватился за горло, судорожно хватая ртом воздух, словно только что вынырнул из ледяной воды.
Елена бросилась к ближайшему воину, увернувшись от удара, и сорвала с него проклятый медальон. В ту же секунду его колени подкосились, и он рухнул, беззвучно шепча слова благодарности.
Один за другим Шепчущие освобождались. Их глаза, затуманенные магией, прояснялись, а оружие выскальзывало из рук. Они больше не были орудиями чужой воли. Теперь они стали сами собой.
Еферий чувствовал, как его власть, ускользала, как его магический контроль таял, а те, кто ещё недавно исполнял его волю, теперь смотрели с отвращением и ужасом. Каждый взгляд Шепчущих и солдат, когда-то верных ему, был полон сомнений. На губах помещика застыла усмешка, но в глубине его глаз пылало бешенство, готовое взорваться.
— Ничтожества, — прошипел он сквозь зубы, его голос был как огненный смерч, ползущий из самых недр тёмных желаний. — Вы забыли, кто ваш владыка? Кому вы подчиняетесь?!
Но прежде чем его слова успели найти свой отклик, на него налетел Гермес. Взрыв металла огласил зал, когда их клинки встретились, а ударная волна от столкновения прокатилась, как молния, рассекая воздух и отскакивая эхом от сводчатых стен. Гермес был стремителен и точен, как хищная птица, его удары — молниеносные.