Елена перевела взгляд на строй солдат-кочевников, что стояли позади Морании. Их фигуры, укрытые в длинные накидки из потёртых шкур диких зверей, заметно выделялись среди крестьян. Они не были частью её народа, но в этот миг она чувствовала их рядом, словно старых союзников, словно семью, связанную не кровью, а общей судьбой.
В её сердце зажегся тёплый огонь. Война была неизбежна. Со дня на день у врат Черного замка должны были появиться солдаты Царя вместе с наёмниками из-за Карастова моря. Битва за Меридиан начнётся именно здесь. Но глядя на крестьян, на солдат-кочевников, на свою матушку, на тех, кто верил — Елена знала: не всё потеряно.
Тусклый свет, преломляясь в высоких витражах, разливался по полированному мрамору, устилавшему пол просторного холла Замка. Он ласково играл на тени и формах, порой скрывая детали, порой оголяя их до самого сердца. В просторный холл Чёрного замка вошли семь путников. Они двигались молча, каждый шаг отдавался отголоском среди стен.
Елена шла первой, её взгляд был твердым, решительным, но её лицо скрывало множество чувств — каждая линия её выражала внутреннюю борьбу. За ней, словно неуловимый след, двигалась Рейна, чьи глаза искрились холодным светом, а волосы, светлые как колосья пшеницы, отливали в свете факелов золотом. Морания шагала рядом со своей союзницей, её взгляд пронизывал пространство, как стрелы, её лёгкие, почти не слышные шаги тонули в топоте множества ног воинов, идущих позади.
Хейдрал шёл рядом с царицей. Его фигура, облачённая в чёрные доспехи сливалась с тенями зала, а его тяжёлое дыхание звучало словно ритм барабанов. Арис следовал чуть сбоку от него, его глаза искали в каждом углу холла неведомые знаки, всегда в поисках истины, всегда настороженный. Харон и Гермес, словно два брата, двигались как тени, с загадочными взглядами, устремленными вперед.
Шаги спутников привели их к самому центру зала, где стоял князь Еферий. Облачённый в мундир огненного цвета под которым скрывался синий камзол, с резной короной на голове, он положил ладонь на рукоять меча, окружённый одиннадцатью Шепчущими. Когда взгляды вошедших пересеклись с взглядом Еферия, он не двинулся с места. Его взгляд, воинственный и суровый, не сулил ничего доброго.
Тевас, стоявший по правую руку князя, встретил взгляд Гермеса с удивлением, словно перед ним возник призрак. Его глаза, глубокие и зелёные, быстро метнулись к Харону, и в тот момент в них зажглась искорка печали. Она была мимолетной, но тяжёлой, как тень, застывшая в сердце. Он молчал, сдерживая все эмоции, которые рвались наружу, словно ему не позволяли выразить ту радость, что внезапно наполнила его душу.
Молодые Шепчущие, стоявшие рядом с ним, не смели поднять глаз, все их лица были затемнены тяжестью. Это были мальчишки, совсем недавно принятые в ряды шпионов, ещё не успевшие познать всего их пути. Они смотрели на своего учителя, Гермеса, с беспокойством и неуверенностью, как дети, потерявшие своё место.
Самый старший из них, Илус, стоял неподвижно, его тело казалось чужим, словно его руки были окованными невидимыми цепями, которые не давали ему возможности даже пошевелиться.
Лицо князя оставалось холодным и неприступным, как скала, от которой не отступают ни время, ни буря. Он смотрел на незваных гостей исподлобья, глаза его были полны скрытой угрозы, а голос — острым и срывающимся, словно металлическое копьё, вонзающееся в воздух.
— Рад видеть, что вы все живы, — произнёс он, его слова звучали, как угроза, — но здесь вам не место. А вот Елена останется со мной.
За его спиной стояли солдаты Чёрного легиона, молчаливые и строгие, как тени, готовые отразить любой вызов. Однако, между их могучими фигурами, Елена заметила фигуру Лизы. Та стояла в тени, и её лицо было наполнено смесью страха и удивления — не в силах понять, что именно происходит в этом зале.
Хейдрал не выдержал молчания, его голос был низким, как гром, и он словно прорвал плотину, которая сдерживала его ярость.
— Вот ты, шлында проклятая, князюшка, — вырвалось из его уст. — Я давно чую твою подлую натуру.
Еферий ответил ему холодным взглядом, глаза его сверкали, как обледенелая сталь. Он шагнул вперёд и, не меняя интонации, произнес с явным удовольствием:
— Прекрасно. С этого момента я освобождаю вас от должности Генерала. — Его взгляд был пронизывающим, как лезвие. — Здесь у вас больше нет власти. Только я решаю, кто будет во главе армии. Выше генерала только Помещик. Солдаты подчиняются мне.
Елена, не в силах сдержать гнев, процедила сквозь зубы:
— Подери тебя Темень, Еферий! Что ты творишь?
Еферий усмехнулся, и его улыбка была зловещей, как предвестие бури.
— Я забираю то, что по праву принадлежит мне, душа моя. Ты, кстати, тоже — моя, по праву нашего брачного союза, — произнёс он, словно это было самым естественным в мире.
Елена замерла. Но прежде чем она успела что-то ответить, Харон взорвался:
— Этот замок и земли не принадлежат тебе, позор восточных земель!