Еферий, обессиленный и поверженный, поднял перед собой дрожавшую руку, словно пытаясь отсрочить неминуемое. Его взгляд, что когда-то был полон самодовольства и презрения, теперь не мог скрыть одну лишь боль и мольбу о прощении. Его глаза, иссушённые страхом, искали сострадания, но находили только безжалостное упорство. Прямо под ним белоснежный ковер снега заполнила широкая багровая лужа.
Гермес не отводил взгляда, не закрывал ни одну из ран, которые были нанесены помещику и не обращал внимание на сочащуюся рану на плече. Его лицо было твердым и беспощадным.
— Смотри мне в глаза, выродок Темени. Смотри, — проговорил он с надрывом, и в его голосе звучало то, что только сдержанный ветер мог унести в самый мрак. — Я долго ждал этого момента.
Словно в ответ на его слова, остриё меча, как зловещая тень, вонзилось в ткань синего камзола. Это был чистый, холодный, решительный удар, пронизывающий его плоть, как бритва. Гермес, не отрывая взгляда от князя, повернул рукоять меча, ощущая, как металл разрывает ткань и плоть, затем одним рывком толкнул противника вниз.
Еферий вскрикнул — этот звук был жутким, пронизывающим. Его пальцы, некогда сжимавшие власть над западными землями, ослабли, и кровь, как алое море, потекла по его камзолу, оставляя за собой зловещие следы. В последние мгновения его дыхание стало прерывистым и тяжёлым.
Когда шепчущий вытащил меч, с лезвия струился алая лента, окрашивая снег в кровь. Сама поверхность клинка была окровавлена на треть.
Елена, стоявшая в зале, не выдержала. Сердце её дрогнуло, и она, не в силах больше оставаться в стороне, бросилась наружу. С каждым шагом на морозном воздухе с её губ срывался пар, как невидимые восклицания, которые тут же исчезали в бескрайних просторах. Ветер скользил по её коже, но она не замечала холода, её взгляд был прикован к мужчине.
Как только помещица приблизилась, её руки сразу нашли Гермеса. Тонкие пальцы княгини скользнули по его загривку, где волосы, серебряные и кровавые, струились и спутывались между её пальцами. Её прикосновение было нежным. Она впитывала в себя его тепло, жадно вдыхая его запах, смешанный с железом.
Гермес, словно не замечая ничего вокруг, отбросил свой меч, и тот с глухим звоном прокатился по земле, оставляя за собой отпечатки металла и крови. Его руки, сильные и решительные, тут же обвили её талию, прижимая к себе, будто желая передать свою силу и защиту, несмотря на всё, что они пережили.
Елена, не отрываясь от него, подняла глаза к небу, где снежинки танцевали в ледяном воздухе. Небо было столь близким и низким, что казалось, оно накроет их обоих своим холодным покрывалом. В её груди поднялась тяжёлая волна, и она выдохнула, как будто с её дыханием уходил весь страх, вся боль, вся неопределённость.
Но вдруг в её голове, как тень из глубины забытых дней, прозвучал мрачный голос, тяжёлый и хриплый, будто пробивающийся сквозь завесу времени.
В небольших покоях на третьем этаже, где совсем недавно помещица Запада нашла старые свитки, собралась группа людей, чьё присутствие наполняло комнату напряжённой тишиной. Елена сидела за массивным деревянным столом, перед ней лежала карта Меридиана, испещрённая метками и пометками. Огромные свечи в тяжёлых бронзовых подсвечниках бросали пляшущие тени на стены, а за окном завывал зимний ветер, проникая сквозь щели в каменной кладке и принося с собой запах снега и битвы, что надвигалась.
Елена сидела за столом, пристально вглядываясь в карту Меридиана. Её накидка из меха горностая лежала на спинке стула, оставляя на плечах лишь плотный шерстяной камзол, расшитый серебряной нитью. Коса, спадающая на плечо, чуть растрепалась, а пальцы постукивали по краю стола, выдавая её напряжённые раздумья.
По правую руку от неё стоял Хейдрал. Его крупная фигура, укутанная в чёрный шерстяной плащ с оторочкой из волчьего меха, казалась незыблемой, как сама крепость. Лицо его, покрытое щетиной, оставалось каменным, но в глазах, скрытых под нахмуренными бровями, пылала сосредоточенность. Он привычно держал руку на поясе, где висел его меч, готовый быть выхваченным в любой момент.
По левую сторону от княгини находились Гермес и Арис. Плащ Шепчущего из тёмной кожи, подбитый мехом, был закинут назад, открывая длинный меч, висящий на поясе. Белые волосы были слегка растрёпаны, а синие глаза смотрели на карту с прищуром опытного воина, привыкшего оценивать ситуацию без лишних эмоций. Его лицо оставалось непроницаемым, но в уголке рта мелькнула тень улыбки.
Арис, в меховой накидке тёмно-синего цвета, стоял рядом, его осанка была безупречной, а лицо — собранным, с лёгким налётом сдержанности. Взгляд его был серьёзным, но в нём читалась не военная жестокость, а скорее неукротимая воля. Он выглядел так, будто мог вдохновить тысячи одним лишь присутствием.