— Нет! — голос её был подобен раскату грома, гневному, полному отчаяния. — Я вырвала тебя из когтей судьбы, и ты думаешь, что я позволю тебе снова исчезнуть? Даже не смей думать об этом!
Елена медленно поднялась, и их взгляды встретились в молчаливом противостоянии. В её глазах читалась решимость, в глазах Рейны — мольба, смешанная с гневом. Арис невольно отступил назад, его движения были едва заметны, но они выдавали внутреннюю борьбу — он не хотел становиться преградой в этом споре, но и уйти не мог. Рейна, Харон и Арис стояли напротив неё, будто готовые загородить путь, а позади Елены Морания, Гермес и Хейдрал сохраняли молчаливое присутствие, их фигуры словно тени на границе света и тьмы. Комната наполнилась ощущением напряжённого равновесия, похожего на замершую перед бурей природу.
Ветер за окном завыл протяжнее, проникая в трещины каменной кладки и заставляя пламя свечей дрожать. Тени метнулись по стенам, словно сами духи предков наблюдали за тем, какое решение будет принято. Воздух был насыщен ожиданием, а молчание казалось более весомым, чем любые слова.
— Я уже не та малая княжна, матушка, — отчеканила Елена. — У нас есть кристалл, мощь которого неоспорима. И нет времени гадать, кому он подчинится. Я сделаю это.
Рейна сжала губы, её кулаки дрогнули, но не от страха — от ярости и бессилия. Глаза её, полные огня, задержались на дочери дольше, чем она позволила бы себе в иной момент. Казалось, ещё секунда, и она скажет что-то, что не сможет взять назад. Но вместо слов был лишь глухой, прерывистый вдох. Она резко развернулась, её плащ взметнулся, огнём полыхнув в свете свечей. Её шаги были быстрыми, решительными, но в них сквозила неукротимая боль матери, ккоторой приходилось принимать решение дочери.
Гермес усмехнулся, скользнув мрачным взглядом по Хейдралу.
— Ты идёшь? Нам нужен хоть какой-то план. Да и неплохо бы урвать пару часов сна перед боем. На дрожащих ногах мечом не помашешь.
— А лучше — плотно поесть перед этим, — вставил Хейдрал, лениво потягиваясь.
Гермес фыркнул, покачав головой.
— Чтобы враг увидел, чем ты позавтракал, когда выпустит тебе кишки? — он хмыкнул, но, несмотря на свои слова, уже шагал к выходу.
На мгновение он замедлил шаг, останавливаясь возле Елены. Его пальцы мягко скользнули по её ладони, легко обхватывая её тонкие пальцы. Тёплое дыхание скользнуло по её коже, когда он наклонился ближе, почти касаясь губами её уха.
— Если я паду на поле битвы… — его голос был едва громче шёпота, но в каждом слове звучала непреклонная решимость. — Моё последнее дыхание будет отдано твоему имени, душа моя.
Он выпрямился, задержался на мгновение, позволяя их взглядам встретиться, а затем, не дожидаясь ответа, развернулся и исчез в темном коридоре.
Елена осталась стоять, провожая мужчину взглядом и чувствуя, как тепло его ладони ещё пульсировало на её коже, словно отпечаток, оставленный не только на руке, но и в самом сердце. Её пальцы слегка дрогнули, сжав воздух, будто пытаясь удержать мимолётное прикосновение.
Ветер за окном завыл с новой силой, заставляя огонь в камине затрепетать, но ей казалось, что в этот момент даже холод, пробирающийся в покои, не мог вытеснить ощущения его близости. Она закрыла глаза на секунду, позволяя себе сохранить этот миг, прежде чем окружавший её мир вновь напомнит о себе.
Арис, словно не найдя себе места, пробормотал:
— Я пойду за кристаллом и размещу его.
Когда он покинул покои, Морания усмехнулась, наблюдая за княгиней.
— Ты счастливая женщина, — протянула она, лениво склонив голову набок. — Я пыталась заполучить сребровласого, но он остался непреклонен. Его сердце принадлежит только тебе.
Елена глубоко вдохнула, выпрямилась, но ничего не ответила. За окнами бушевала ночь, а вместе с ней приближалась буря, готовая разразиться с первыми лучами зари.
Харон сделал шаг вперёд, его плащ слегка колыхнулся в порыве сквозняка. Свет свечей отбрасывал на его лицо причудливые тени, но даже они не могли скрыть той редкой взволнованности, что Елена уловила в его заострённых чертах. Что-то в его взгляде было другим — не той холодной отрешённостью Шепчущего, не той безмятежной уверенностью, которую она привыкла в нём видеть. В его глазах было нечто похожее на страх.
— Елена, прежде чем всё начнётся… — его голос прозвучал низко, почти глухо. — Я хочу, чтобы ты кое-что знала.
Она не отвела взгляда. Внутри у неё было пусто, слишком пусто, чтобы волноваться о чём-то ещё.
— Я знаю, что вы с моей матушкой вместе, — бесцветно произнесла она, с укором смотря на него, словно на предателя.
Харон вздрогнул. Не так сильно, чтобы это можно было заметить, но достаточно, чтобы Елена уловила это. Впервые он выглядел так, будто слова её задели.
— Да, — спокойно согласился он, но в голосе его проскользнул оттенок печали. — Но не только это тебе нужно узнать.
Он протянул руки к её вискам, но остановился на миг, прежде чем коснуться её кожи. Его пальцы зависли в воздухе, а во взгляде появилось что-то, чего она раньше в нём не видела.
— Ты позволишь? — спросил он.